2. Моритури те салютат!
Совершенно ответственно заявляю - в детстве я был лунатиком. Выходил по ночам из коммунальной квартиры на лестницу, старался подняться на крышу и походить под луной. Родители установили дежурство и ловили меня.
В нашей квартире жил профессор истории. Он давал мне толстые книги, и я читал их. Разные монографии о вотчинном хозяйстве Киевской Руси. Родители восторгались и мне нравились их похвалы. Видимо я перечитал книжек. Мама отвела меня, третьеклассника, к врачу и тот, поцокав языком, сказал:
- У мальчика умственное развитие опережает физическое.
Через год меня отдали заниматься спортом, и я стал в итоге профессиональным спортсменом. Несколько лет даже был молодой “звездой” мирового класса. Ходить по ночам перестал. И теперь не хожу. Видимо, физическое развитие сравнялось с умственным. Или даже опередило его.
Иногда мне жалко, что я не лунатик.
Проходя иногда по Кирочной улице, хочется свернуть в какой-либо из дворов, окунуться в детство. Но дворы теперь закрыты – приходится жить сегодняшним днем
Идет, однако, второе десятилетия нового тысячелетия. Информационное общество кипит в социальных сетях. Пишет вдруг ВКонтаке незнакомый мужчина – привет, помнишь, мол, ты учился в четвертом классе, а я в третьем. Встречаешь кого из наших?
Нет, никого я не встречаю. Для меня ведь это исчезающий город.
После полета Гагарина жизнь стала стремительно изменяться.
Стесненность тогдашних жилищных условий мной не ощущалась – я другого быта просто не знал. И тут бабушке дали комнату - она переехала на окраину в район Сосновского парка. Где-то через месяц после её переезда отец вернулся с работы и, когда мы сели ужинать, сказал маме:
- Мне квартиру предложили. Но, пожалуй, стоит отказаться. Все у нас теперь хорошо.
- Как это? Какую квартиру?
Мама стала отца допрашивать и выяснила – ему предлагают двухкомнатную квартиру в новом районе. Теперь такие дома презрительно называют «хрущобами». А в начале 60-х – это был настоящий бытовой прорыв в жизни Ленинграда. В городе началась серьезная «движуха» - десятки тысяч семей выезжали из коммуналок исторического центра в новые районы.
Когда зашла речь о возможном переезде, я стал сопротивляться – во дворе, мол, друзья, в школе друзья…
В один из майских дней мы с отцом поехали смотреть квартиру. Пришлось добираться на край города – к кинотеатру «Гигант» на Кондратьевском проспекте. Огромный кинотеатр построили перед войной. А сразу после нее на площади перед «Гигантом» вешали пленных фашистских генералов. За кинотеатром начинался район хрущевских пятиэтажек, между ними занимали пространство глубокие лужи. На условно пока обозначенной улице Замшина отец нашел нужный дом, и мы поднялись на третий этаж. Отворили дверь, и я просто обалдел, а возможно и остолбенел. Из прихожей стеклянная дверь вела в большую комнату. За ней находилась вторая комната. Имелась кухня, ванна, балкон… Такие квартиры нынче не котируются, их называют «распашонками». Тогда мне, одиннадцатилетнему, квартира показалась огромной! Великолепной! У нас с братом будет своя комната! Я сдался и сказал, что хочу здесь жить.
Район только начали застраивать. В сотне метров от нашего дома располагалось совхозное поле, и где-то неподалеку находится настоящий цыганский табор. Шатров и кибиток я не видел, но несколько раз наблюдал, как цыгане скакали на лошадях, охраняя засеянное поле от вторжения горожан…
Летом мы переехали, и осенью 1961 года я пошел учиться в пятый класс 126 школы.
Соседи по дому были сослуживцами отца. И первое время, еще не отвыкнув от коммунальной жизни, все ходили друг к другу в гости, и не только советами помогали обустраиваться на новом месте.
Дабы приучить сыновей любить природу и животных, родители первоначально завели на балконе кроликов. Но кролики успеха не имели. Тогда отец взял меня на Калининский рынок, – он и теперь торгует возле «Гиганта» - где мы купили аквариум. Затем я постоянно ходил на рынок, возвращаясь домой с баночкой, в которой плавали купленные на рынке декоративные рыбки. «Гуппи», «гурами», «меченосцы» - это я помню и спустя полвека.
Современному человеку, наверное, сложно представить, что в тогдашнем Ленинграде никаких зоомагазинов со специальными кормами, клетками, аквариумами для домашних животных не существовало. Своей киске купить «вискас» было негде. Калининский рынок являлся единственным местом, где можно было чем-то разжиться. Там даже продавали попугайчиков…
Спустя год мне удалось скопить денег на специальный нагреватель. Дабы рыбки не замерзли я включил его и отправился в школу… Когда вернулся, увидел картину, полную живодерского кошмара! Нагреватель оказался обычным кипятильником. Вода практически вся превратилась в пар, большая часть рыбок сварилась, а некоторым удалось выпрыгнуть из кипятка и их окоченевшие тельца лежали на полу…
Я долго плакал. Родители меня успокаивали. Через некоторое время мама привела домой собаку породы «боксер». Тогда я утешился. «Боксера» звали Эрик, был он хоть и благородных кровей, но настоящим другом.
Продолжение тут
- Предыдущая глава
- Спасибо, что дочитали до конца! Если тебе, читатель, нравится, жми палец вверх, делись с друзьями и подписывайся на мой канал!