В какое эмигрантское жилье не придешь - прежде всего ищешь глазами: а есть ли здесь книжная полка? И нередко, увы, вместо книжной полки со стопкой русских книг увидишь глупую куклу маркизу в углу диванчика, граммофонные пластинки с негритянскими завываниями, пачку билетов со скидкой в ближайшее кино ("Скрежет страсти", "Объятье мулатки") и замусоленную колоду карт на столе.
"Помилуйте, -говорят иные, - какие там книги! Жизнь птичья, эмигрантская, где там еще на перелете книжной полкой обзаводиться".
Так ли?
Живем подолгу, многие десяток лет кряду сидят в сво-их "иноземных" углах, кое-кто и мебелью обзавелся, и да-же книжный шкаф купил по случаю подержанный... Но книг так и не завел.
Дорого!
Но ведь весь Пушкин стоит не дороже глупой куклы маркизы, нескольких пластинок с фокстротами, нескольких билетов в угловое кино, не дороже двух бутылок с вишневкой.
Скажем просто:
Только тот причастен к русской культуре и в меру сил хранит ее и передает своим детям, кто у себя дома, в своем гнезде, не может обойтись без русской книжной полки.
Ибо если и от русской книги отвернемся, выбросим ее из обихода, - не превратится ли ежегодный праздник "дня русской культуры" в торжественный холодный па-рад, в официальные поминки по гениям русской мысли?
Аркадий Аверченко
1930. Париж
