Найти в Дзене

Юмор, не потерявший актуальности

Для нас многие вещи, ранее пользовавшиеся огромным спросом и хватавшие все "браво" и "ура" у публики того времени, абсолюно безызвестны. Но произведения, победившие свое время, дейсьвительно стоят внимания современных людей. Тэффи (Надежда Лохвицкая) - писательница, рассказы которой стали "мемами" 20 века. Она смеется над всем: над соседом сверху, над котом с кошкой, и даже над собой. Но делает это она не прямо и грубо, как, например, Аверченко, а с толькой иронии, с чисто женским изяществом. Ее искрометные рассказы по сей день поражают читателя своим остроумием и не оставляют в плохом настроении. Вот несколько отрывков из них: «Зал заливался светом при помощи канделябров. Графиня снова была царицей бала. Она приехала с дедушкой в открытом лиловом платье, отделанном белыми розами». «Амели плакала, обнимая родителям колени, которые были всегда так добры к ней, но теперь сурово отталкивали ее». «Она была полного роста, но довольно бледного». «Он всюду натыкался на любовь к себе и н

Для нас многие вещи, ранее пользовавшиеся огромным спросом и хватавшие все "браво" и "ура" у публики того времени, абсолюно безызвестны. Но произведения, победившие свое время, дейсьвительно стоят внимания современных людей.

Тэффи (Надежда Лохвицкая) - писательница, рассказы которой стали "мемами" 20 века. Она смеется над всем: над соседом сверху, над котом с кошкой, и даже над собой. Но делает это она не прямо и грубо, как, например, Аверченко, а с толькой иронии, с чисто женским изяществом. Ее искрометные рассказы по сей день поражают читателя своим остроумием и не оставляют в плохом настроении.

Тэффи
Тэффи

Вот несколько отрывков из них:

«Зал заливался светом при помощи канделябров. Графиня снова была царицей бала. Она приехала с дедушкой в открытом лиловом платье, отделанном белыми розами».

«Амели плакала, обнимая родителям колени, которые были всегда так добры к ней, но теперь сурово отталкивали ее».

«Она была полного роста, но довольно бледного».

«Он всюду натыкался на любовь к себе и нежное обращение».

"Я распахнула окно и стала ждать. Как только выйдет из подъезда — выброшусь на мостовую. А он что-то замешкался в передней. Слышу — скрипнул шкапчик. Что бы это могло значить? Входная дверь щелкнула. Ушел! Но что же он такое делал? Я бросаюсь в переднюю. Открываю шкапчик... Милые мои! Ведь это... ведь это повторить невозможно! Он свой утюжок унес! утю-жо-ок! Веришь ли, я прямо на пол села. До того хохотала, до того хохотала и так мне легко стало, и так хорошо."

Башлачев однажды сказал: «Хочу увидеть время, когда эти песни станут не нужны». Пожалуй, когда проза Тэффи потеряет актуальность, можно будет с уверенностью сказать: наступил Полдень, или Золотой век, люди поумнели и наконец-то зажили счастливо. А пока что нет лучшего лекарства от пафоса и ура-патриотизма, от «несчастной любви», глупости и тоски.