Автор
Один читатель критиковал мой метод признаваясь, что чувствует себя неуютно с моими текстами, поскольку все это похоже на продвижение личного бренда.
Непросто рассказать честную историю о себе, особенно когда она выставляет вас мнительным, ранимым человеком или затрагивает кого-то еще. Используйте вымышленные имена, например, Тим Грин, или прозвища, это помогает дистанцироваться от того, что вы пишете.
Яканье может выталкивать читателя из текста. Паланик в таких случаях советует прятать я в начале рассказа. Попробуйте заменить на мне, мой, хорошо работает мы. Я почти не использую этот прием, но мне нравится, что он помогает найти другие фразы, которые могут быть более точными.
Герой
Мне нравится героиня «Трех билбордов». Ее ненавидят все — она упрямая, жесткая, и мы не пылаем к ней любовью. Но все меняется в сцене, когда шериф кашляет ей в лицо кровью. Он извиняется и говорит, что это не специально, а она бросается к нему со словами: я знаю, милый.
Противоположные качества меняются местами постоянно — я был жесток, потому что боялся стать уязвимым. Понаблюдайте за этим. Никогда нельзя сказать определенно, где сильная черта, а где слабая. То одна, то другая двигает сюжет.
Герой меняется от столкновения с другими героями. И окружение героя является его своеобразным зеркалом — то, что он ненавидит или ищет в других, спрятано в нем самом. Изменяющий подруге герой обвиняет ее в неверности, и они как два сообщающихся сосуда, взаимные обвинения перетекают из одного в другой.
Диалоги
Пусть герои не слышат друг друга, перебивают, учат жизни, злятся, что к их советам не прислушиваются, и не замечают настоящего смысла сказанного — не слышат боли за гневом и любви в жестоких словах.
Мне нравятся слова на чужом языке и мой любимый прием — смешивать слова на испанском и перевод в одну реплику: на-а, ты буэна, очень красивая. Они погружают в воздух рассказа, как если бы читатель слышал разговоры на улицах.
Если хотите чему-то научить читателя, не вкладывайте мудрые советы в реплики главного героя — это ощущается, словно автор ставит себя выше других.
Структура
Отличное чеховское ружье показано в «Зеленой книге», когда Тони прячет руку под курткой за спиной, как бы обманывая подонков и взыволяя Дока из бара, а ближе к концу фильма он стреляет в воздух на парковке, показывая, что пистолет у него действительно был.
Рефрены у Паланика, вроде я воспаленный мозг Джека, я разбитое сердце Джека, которые он вставляет между сценами, помогают формировать структуру в Бойцовском клубе — читатель реагирует на рефрен, вспоминая предыдущие события, и к концу рассказа Паланику достаточно сказать одну фразу, чтобы вся история снова сложилась.
Рефрен в трейлере фильма Иствуда появляется на девятой секунде: в парке столетия заложена бомба, у вас тридцать секунд, и пока повторяется фраза, меняется отношение к герою — он то ли жертва, то ли террорист, он либо сражается, либо сдается.
Цепочки образов
Если герой в начале рассказа пьет чай, то выйдя в вечерний парк, он увидит, как листья опадают и кружатся, словно их взболтали ложкой. Образ связан с цепочкой похожих образов, идущей от кружки чая. Герой не встретит девушку, чей оттенок кожи напоминал взбитый с сахаром кофе, но возможно, у нее желтые остывающие глаза.
Прежде чем ввести новый образ, подумайте, не похож ли он на какой-то другой, нет ли между двумя образами чего-то общего. Например, герой замечает ночью на потолке прилипших мотыльков. Как потом показать, что он видит души мертвых китайских рабочих — может, они тоже будут приклеены к потолку и слабо шевелиться, издавая едва слышный шепот.
Воздух
Труднее всего описывать музыку. Когда вы идете легким путем, и вставляете название пластинки, как это делает, например, Мураками, будьте готовы к тому, что читатель выйдет из рассказа, осознав, что есть и какой-то другой мир, между которыми его воображение путается.
Крупные детали, например, названия города действуют хорошо, они заземляют читателя в какой-то знакомой для него реальности. И дальше, убедив читателя в достоверности происходящего, можно показывать любую магию. Но мелкие детали, вроде этикетки Brahma на бутылке, могут разрушить очарование.
Редактура
Важно, чтобы сохранилось ощущение, которое было в черновике — я правлю бережно, особенно когда между версиями прошло много времени, и ритм рассказа уже изменился.
Дисциплина
Когда автор принимает ответственность за то, что пишет, уже ничто не может сбить его с пути. Он понимает, что у него нет времени, чтобы делать халтуру. Если же он соглашается на компромиссы, его внутренний компас сбивается.
Если автор находится в цикле повседневных забот, то ему сложно найти паузу для озарения, для фиксации нужных деталей. Он не пишет, поэтому занимается чем-то другим, что создает ощущение важности, стрессом, который заставляет двигаться, и, поскольку он занят, у него нет времени, чтобы писать.
Важно не желание, а намерение, и разница в том, что с намерением автор воспринимает весь свой опыт как работу над историей. Он пишет заметки, наблюдает, и это требует времени. Здесь важна твердость.