Я разлюбила вот тебя уже... Банальная развязка,нашего конца.
Банальная, как наша с тобой жизнь, и уж такая же банальная, как смерть,но не моя и твоя а чья та.
Я оторву струну жестокого романса, и не надо мне тут сомневаться
гитару пополам — к чему ломать комедию!
Лишь не понять нас с тобой щенку — лохматому красивому
чего ты так изъяны ишешь,и чего их так я ищу.
Его впущу к себе — а он как маленький почему-то в твою скребется дверь.
а впустишь ты его — скребется в дверь мою.
Пожалуй, можно так с ума сойти, хотя что там можно давно сошли
Сентиментальный пес, ты попросту юнец.
Но не позволю я себе её даже на миг.
Для меня как пытку продолжать — затягивать конец.
Сентиментальным быть это не слабость - преступленье,
когда размякнешь вновь, на обещаешь вновь мне говорить одну лишь правду
и пробуешь, кряхтя, поставить представленье
с названием таким тупым как просто фраза «Спасенная любовь».
Спасать любовь пора уже в самом начале
от пылких наших «никогда!», от детских «навсегда!». Ведь нет не должно их быть не когда
«Не надо обещать!» — нам поезда кричали,
«Не надо обещать!» — мычали провода. Но только мы так скверно обещали придти тогда но не пришли. Зачем мы так с тобою поступали ,наверное с тобою мы дурные как этот пёс лохматый
Гуманней быть нам трезвыми вовек и трезво взвесить эти звенья,
допрежь чем их надеть,— таков закон велик
Не обещать небес, но дать хотя бы землю.
До гроба не сулить, но дать хотя бы миг.
Лучше не твердить «люблю...», когда ты любишь.
Как тяжело потом из этих самых уст
услышать звук пустой, вранье, насмешку, грубость,
и ложно полный мир предстанет пред нами словно пуст
Не надо обещать... Любовь — неиспонима
Зачем же под обман вести, как под венец?
Виденье хорошо, пока не испарилось.
Гуманней не любить, когда потом — конец.
Скулит наш бедный пес до горя боли и печали
то лапой в дверь мою, то в дверь твою скребя.
За то, что разлюбила, я не прошу прощенья.
Прости меня за то, что по любила я тебя.
