Не так давно, я решил разобраться, был ли голод в СССР 1932-33 - голодомором, или же самым обычным голодом.
Отличие в том, что голодомор - голод, устроенный либо намеренно, либо в следствии намеренных действий.
А голод - это естественное явление, из-за природных причин, вроде засухи, наводнений, и прочего.
Проведя анализ, я пришёл к написанию этой статьи.
Причины голода: коллективизация и хлебозаготовки. Начну с первого.
1) Из-за коллективизации, немалая часть населения бежала из деревень в города. А это означало массовую потерю рабочей силы, причём, как правило, молодой рабочей силы, ведь старикам намного сложнее уйти с родных мест.
Так, с 1926 по 1937, городское население выросло на 193%, а деревенское уменьшилось на 9,4%.
При рождаемости 6,8 детей на женщину (!), такой спад в деревне и рост в городах, просто невозможен без огромного перехода крестьян.
(Источник: Народное хозяйство СССР в 1960 г. Статистический ежегодник 1961, и Всесоюзная перепись населения 1937 г.)
2) Из-за коллективизации, крестьяне начали массовый забой скота. Ибо далеко не каждый хочет передавать своё имущество каким-то левым людям, или ещё по каким-то причинам. Потеря скота в деревне- действительно очень плохая примета.
Так, в 1928, за год перед развертыванием полномасштабной коллективизации, насчитывалось 33 536,8 тысяч голов лошадей. В 1932, в год её конца, и первый год голода, их было уже 19 638 тысяч голов. Меньше на 41%.
В 1928 было 70 541 тысяча голов крупного рогатого скота. В 1932 их было 40 650,7 тысяч. Меньше на 42%.
В 1928 было 25 989 тысяч голов свиней, в 1932 уже 11 611,4 тысячи. Меньше на 55%.
В 1928 было 146 698 тысяч голов овец и коз, в 1932 уже 52 140,5 тысяч. Меньше на 64%.
(Источник: Сельское хозяйство СССР 1935 Ежегодник. Сельхозгиз, М.1936).
Теперь про хлебозаготовки.
В 1931, урожай зерновых составил 69,5 миллионов тонн. Из них 22,8 млн. т. Стало хлебозаготовками. То есть в районе 1/3 урожая у населения попросту забрали.
(Источники: Социалистическое строительство СССР (Статистический ежегодник), ЦУНХУ Госплана СССР, М.1936 г. С. 342-343; Сельское хозяйство СССР. 1935. Ежегодник. М., "Сельхозгиз" 1936 С. 215)
Разумеется, далеко не все хотели отдавать то, что заработали собственными усилиями.
Михаил Шолохов, 4 апреля 1933, в письме к Сталину, рассказал, как забирает хлеб «Власть рабочих и крестьян»:
«Но выселение — это ещё не самое главное. Вот перечисление способов, при помощи которых добыто 593 т хлеба:
1. Массовые избиения колхозников и единоличников.
2. Сажание «в холодную». «Есть яма?» — «Нет». — «Ступай, садись в амбар!» Колхозника раздевают до белья и босого сажают в амбар или сарай. Время действия — январь, февраль, часто в амбары сажали целыми бригадами.
3. В Ващаевском колхозе колхозницам обливали ноги и подолы юбок керосином, зажигали, а потом тушили: «Скажешь, где яма! Опять подожгу!» В этом же колхозе допрашиваемую клали в яму, до половины зарывали и продолжали допрос.
4. В Наполовском колхозе уполномоченный РК, кандидат в члены бюро РК, Плоткин при допросе заставлял садиться на раскалённую лежанку. Посаженный кричал, что не может сидеть, горячо, тогда под него лили из кружки воду, а потом «прохладиться» выводили на мороз и запирали в амбар. Из амбара снова на плиту и снова допрашивают. Он же (Плоткин) заставлял одного единоличника стреляться. Дал в руки наган и приказал: «Стреляйся, а нет — сам застрелю!» Тот начал спускать курок (не зная того, что наган разряженный), и, когда щёлкнул боёк, упал в обмороке.
5. В Варваринском колхозе секретарь ячейки Аникеев на бригадном собрании заставил всю бригаду (мужчин и женщин, курящих и некурящих) курить махорку, а потом бросил на горячую плиту стручок красного перца (горчицы) и приказал не выходить из помещения. Этот же Аникеев и ряд работников агитколонны, командиром коей был кандидат в члены бюро РК Пашинский при допросах в штабе колонны принуждали колхозников пить в огромном количестве воду, смешанную с салом, с пшеницей и с керосином.
6. В Лебяженском колхозе ставили к стенке и стреляли мимо головы допрашиваемого из дробовиков.
7. Там же: закатывали в рядно и топтали ногами.
8. В Архиповском колхозе двух колхозниц, Фомину и Краснову, после ночного допроса вывезли за три километра в степь, раздели на снегу догола и пустили, приказав бежать к хутору рысью.
9. В Чукаринском колхозе секретарь ячейки Богомолов подобрал 8 чел. демобилизованных красноармейцев, с которыми приезжал к колхознику — подозреваемому в краже — во двор (ночью), после короткого опроса выводил на гумно или в леваду строил свою бригаду и командовал «огонь» по связанному колхознику. Если устрашённый инсценировкой расстрела не признавался, то его, избивая, бросали в сани, вывозили в степь, били по дороге прикладами винтовок и, вывезя в степь, снова ставили и снова проделывали процедуру, предшествующую расстрелу.
9. (Нумерация нарушена Шолоховым.) В Кружилинском колхозе уполномоченный РК Ковтун на собрании 6 бригады спрашивает у колхозника: «Где хлеб зарыл?» — «Не зарывал, товарищ!» — «Не зарывал? А, ну, высовывай язык! Стой так!». Шестьдесят взрослых людей, советских граждан, по приказу уполномоченного по очереди высовывают языки и стоят так, истекая слюной, пока уполномоченный в течение часа произносит обличающую речь. Такую же штуку проделал Ковтун и в 7 и в 8 бригадах; с той только разницей, что в тех бригадах он помимо высовывания языков заставлял ещё становиться на колени.
10. В Затонском колхозе работник агитколонны избивал допрашиваемых шашкой. В этом же колхозе издевались над семьями красноармейцев, раскрывая крыши домов, разваливая печи, понуждая женщин к сожительству.
11. В Солонцовском колхозе в помещение комсода внесли человеческий труп, положили его на стол и в этой же комнате допрашивали колхозников, угрожая расстрелом.
12. В Верхне-Чирском колхозе комсодчики ставили допрашиваемых босыми ногами на горячую плиту, а потом избивали и выводили, босых же, на мороз.
13. В Колундаевском колхозе разутых добоса колхозников заставляли по три часа бегать по снегу. Обмороженных привезли в Базковскую больницу.
14. Там же: допрашиваемому колхознику надевали на голову табурет, сверху прикрывали шубой, били и допрашивали.
15. В Базковском колхозе при допросе раздевали, полуголых отпускали домой, с полдороги возвращали, и так по нескольку раз.
16. Уполномоченный РО ОГПУ Яковлев с оперативной группой проводил в Верхне-Чирском колхозе собрание. Школу топили до одурения. Раздеваться не приказывали. Рядом имели «прохладную» комнату, куда выводили с собрания для «индивидуальной обработки». Проводившие собрание сменялись, их было 5 чел., но колхозники были одни и те же… Собрание длилось без перерыва более суток.
Примеры эти можно бесконечно умножить. Это — не отдельные случаи загибов, это — узаконенный в районном масштабе — «метод» проведения хлебозаготовок. Об этих фактах я либо слышал от коммунистов, либо от самих колхозников, которые испытали все эти «методы» на себе и после приходили ко мне с просьбами «прописать про это в газету».
А вот что было с теми, кто, всё же, слушал власть коммунистов в России.
Записано со слов Закржевской Марии Дмитриевны, жительницы Севастополя, 1921 года рождения:
«С теми, кто работал в колхозе, расплачивались зерном, семечками, но приходили люди в кожаных пальто и всё забирали до последнего зёрнышка, ничего не оставляли нам.
Старшая сестра работала в Харькове, где старалась собирать продовольствие для нас. Отец ездил к ней и возвращался с сухариками, картошкой, буряком. Мама не ела, всё, что привозил отец, оставляла детям и умерла весной 1933 года от голода, а отец умер в конце 1933 года. Все еле передвигались, ходили опухшие от голода. В голод поели всех кошек и собак. Ловили диких птиц, и это было большое счастье, тогда варили вкусный обед.
Люди пытались ходить по убранным полям собирать колоски, но людей за это били кнутами, арестовывали и закрывали в сельсовете.
Весной появилась зелёная травка, которую мы ели: лебеду, крапиву, но у некоторых не было сил её собрать, не слушались руки. Кто пережил весну, потом было жить легче.
В селе очень многие умерли, по селу ездили повозки, собирали умерших и даже тех, кто ещё еле дышал, и вывозили за околицу и там хоронили в общей яме»
Письмо из станицы Ново-Деревянковская, Северо-Кавказский край, в город Шахты, красноармейцу Юрченко. Пишут родители:
«…Людей много мрёт у нас с голоду, суток по 5 лежат, хоронить некому, люди голодные, ямы не выкапывают, очень мёрзлая земля, хоронят в сараях и в садах. Люди страшные, лица ужасные, глаза маленькие, а перед смертью опухоль спадает, становится жёлтой, заберётся к кому-либо в дом и ложится умирать. Молодые девчата ходят просят кусочек кабака или огурца. Не знаем, что будет с нами, голодная смерть ждёт…»
Свидетельства Василя Мироновича:
«В 1932 году вместе с женой и сыном Захарием выработали в колхозе 400 трудодней, у меня не было ни одного прогула, за что я осенью получил около 5-ти килограммов проса и 4 кг муки, что хватило для моей семьи на 4−5 дней, и на зиму я остался без всяких средств к существованию. Старшие сыновья уехали из дому, я продолжал работать в колхозе, за это получал 1 раз в день вареную пищу — борщ из капусты и буряка без хлеба. Четвертого апреля я убил младшую дочь Христю, которая была настолько истощена, что не могла уже встать… Тело, одни кости я порубил и сварил, и за два дня съел. Давал я мясо есть и старшей дочери Насте, шестого апреля в 5 часов утра я убил и Настю. Думал, этим поддержу свои силы, а Настя все равно-то от истощения умерла бы через день-два…Как первую, так и вторую, я убил спящих, снимал их с кровати, ложил на земляной пол и топором одним ударом отрубал голову… Головы и кости порубал на кусочки и закопал»
Марфа Тимченко говорит:
«Мой односельчанин рассказывал, что повез продукты из города родителям в деревню, там же была и сестра. Заходит в дом, сидит отец и два мужика с ним, небритые, черные. Горит печь, на печи что-то варится, а возле нее лежит что-то в дерюге, и из нее кровь течет.
Он у отца спрашивает: "А где мама, сестра?" Отец отвечает: "Маму мы уже съели, вон в чугунке мясо осталось, а сестру только что убили, лежит в дерюге»
Воспоминания Николая Завгороднего: "Помню женщину, которая заманивала маленьких детей, убивала их, а мясо продавала. Родители убитых детей, узнав об этом, били женщину. Она приглашала и меня к себе, обещала дать красные сапожки, но я не пошел"
Советская власть, а иногда и её сторонники, обвинила во всём кулаков, которые держат у себя продукты.
Да вот только кулаков к тому моменту почти не осталось. Справка № 1 Особого отдела ОГПУ о количестве выселенного кулачества в 1930 и 1931 гг. говорит о том, что только за 1930-31 было депортировано из регионов 381 026 семей, то есть 1 803 392 человека.
(ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 79. Л. 2. Копия)
Справка № 2 Особого отдела ОГПУ о количестве кулаков, переселенных внутри областей, говорит нам о том, что за тот же период, ВНУТРИ регионов было депортировано 633 670 человек.
(ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 79. Л. 3. Копия)
То есть, всего за два года, которые предшествовали голодомору, было депортировано 2 437 062 человек.
При таких потерях, кулачество просто не могло хоть как-то, даже если очень захотело, устроить голод с жертвами, о которых я сейчас поговорю.
По оценке Ф. Лоримера, 1946, погибло 4,8 млн
Б. Урланиса, 1974 – 2,7 млн
С. Уиткрофта, 1981 – 3-4 млн
Б. Андерсон и Б. Сильвер, 1985 – 2-3 млн
Р. Конквест, 1986 – 8 млн
С. Максудов, 2007 – 2-2,5 млн
В. Цаплина, 1989 – 3,8 млн
Е. Андреева, 1993 – 7,3 млн
Н. Ивницкого, 1995 – 7,5 млн
О. Рудницкого и А. Савчука, 2013 – 8,7 млн
А . Полякова, В.Б. Жиромской, А.Я.Кваши, Г.А.Куманева – 7,2 млн
Комиссия Госдумы, имеющая доступ ко всем архивам – 7 млн.
Некоторые любят обвинять «некие климатические катаклизмы» в неурожае и голоде как следствие. Но это не проходит проверку фактами.
В 1929 – урожай зерновых оценивается в 717 415 тысяч центнеров.
В 1932 (первый год массового голода) – 698 732 тысяч центнеров.
А в 1933 (второй год массового голода) – 898 043 тысяч центнеров.
(Источник: «Социалистическое строительство СССР (Статистический ежегодник), ЦУНХУ Госплана СССР, М.1936 г. С. 342-343)
То есть в 32ом, на целых 3% меньше урожай, вот такая страшная засуха. А в 33ем, на 29% больше, чем в прошлом году. Ужасный неурожай и катаклизмы, просто вымирание.
Таким образом мы получаем, что ужасные события 1932-33, были не голодом, а голодомором - то есть голодом, наступившим в следствии намеренных действий.