В славные шальные 90-е годы в Москве буйным цветом расцвела этническая преступность. Чеченские, азербайджанский, армянские, грузинские и прочие, прочие мафии успешно развивались, «рубя бабло» и «крышуя» торговые точки и производства, отстреливая конкурентов как глухарей в осеннем лесу. Битва за сферы влияния шла не на жизнь, а на смерть в прямом смысле этого слова.
На борьбу с этой иноземной заразой был брошен 8-й отдел РУБОП (Региональное управление по борьбе с организованной преступностью, осуществлявшее оперативно-розыскную деятельность, существовало в период с 1993 по 2001 гг.). Подразделение было легендарное, люди там служили уникальные.
Несколько лет назад мне довелось беседовать с офицерами этого подразделения. Была идея издать красочную книгу воспоминаний, но, как и многие благие помыслы, идея канула в Лету. Причин несколько — рассказчиков толковых оказалось не так уж и много, да и средств на работу редакции и оформление книги не нашли. Некоторые воспоминания у меня сохранились. Я, Юрий Котенок, приведу только конкретику — эпизоды конкретной работы по живым людям. Лихое время, крепкие люди с железными нервами… Чистильщики…
Офицер Денис Б.
…Недели полторы дали раскачаться. Но уже скоро окунулся в работу с головой. Первый заложник был грузин Паата. Его похитили земляки по той причине, что его отец был подпольным миллионером. Парню было лет 16. Тогда похищения еще не совсем вошли в моду, как через несколько лет.
Мы работали по заложнику с Михаилом Васильевичем. Я познакомился со всеми сторонами деятельности — телефонной работой, наружным наблюдением. Это было мое первое дело, в котором мне оказывали помощь.
Пришлось для начала в гостинице «Россия» жить под видом коммерсанта. Это вообще отдельная песня — уже через две недели начались внедрения. Жена у меня, к тому же, привыкла, что во время учебы в Вышке (высшая школа милиции — Ю.К.) суббота и воскресенье – выходной. На последнем курсе самоподготовки как таковой уже не было. Учились до 2-3-х и, как правило, в 4 часа уже были дома. На практике было, что один-два раза поздно ночью домой приезжали. А здесь фривольная жизнь закончилась — с такой работой я мог прийти домой и в 4, и в 6 утра. Естественно, жена устроила бучу, мол, «что это такое», «только не рассказывай мне про работу». А когда пришлось жить в гостинице, так вообще запахло крупным скандалом.
Наша наружка по каким-то одним им известным каналам вычислила злоумышленников, довела их от центра Москвы до Ногинска. Следы похитителей вели в пансионат под Ногинском. Но неизвестно, где они прятали заложника.
Стали думать, что делать. Синцов и Зубцов (некоторые фамилии изменены — Ю.К.) предложили, что в пансионате обязательно надо провести пожарную инспекцию, видно, спинным мозгом почувствовали, что у них там не хватает ведер с песком.
Меня одели в форму пожарного, а настоящего инспектора пожарной охраны взяли из Ногинска, чтобы он говорил умные слова. «Зуб» проинструктировал меня, что если будут давать деньги, нужно обязательно брать, иначе можно провалить всю операцию и расшифроваться.
Приехали мы с «инспекцией» в пансионат, который состоял из домиков-коттеджей, представились директору, который, кстати, тоже оказался грузином. Пошли проверять состояние противопожарной безопасности и потихоньку приблизились к интересующему из нескольких домиков, где могли скрываться похитители.
Время было не сезонное (апрель), и директор признался, что домики пустуют, только в16-м временно ютятся его земляки. В домике оказался один кавказец. Мы проверили противопожарную безопасность. И уже когда шли назад, нам навстречу показались четыре грузина и 16-летний парень — похищенный заложник. По фотографии я опознал его моментально.
Тогда мобильной связи у нас не было. Оставалось только быстро доехать до ближайшего пикета, чтобы дозвониться до своих и заказать силовую поддержку. Без нее нам пришлось бы совсем непросто — грузины были здоровые, а один, вдобавок ко всему, чемпион по национальной борьбе чидаоба. Когда мы связались с Синцовым, оказалось, заложнику дали поговорить с отцом. То есть, мы встретились с похитителями и Паатой, когда его вели после сеанса связи.
…Штурм был «веселый». 9-го апреля 1993 года заложника без травм и последствий освободили, похитителей задержали. Сильного сопротивления они оказать не успели. Но сами по себе мужики здоровые оказались, и повозиться с ними пришлось. Со всех окон влетели в домик так, что звон разбитых стекол стол в ушах. В этой истории досталось и бедному директору пансионата, который поспешил посмотреть, что за беспорядок на его территории. Оказалось, что он здесь ни при чем.
Еще двое суток мы на Петровке работали с задержанными. Так прошло мое «боевое крещение». …Операция прошла по всем каналам. И тогда у жены изменилось несколько отношение к моей работе.