Упрямому городу посвящается.
С началом Великой Отечественной войны трамваи в Ленинграде продолжали ходить, несмотря на изменившуюся жизнь города. Именно петербургский трамвай в буквальном смысле столкнулся с врагом нос к носу.
Рассказываем...
Весь автомобильный транспорт города был мобилизован на фронт. В Ленинграде остался единственный вид общественного транспорта – трамвай.
Из маршрутов были оставлены лишь самые протяженные, например, легендарный номер 4, который начинался на острове Голодай ( ныне остров Декабристов), пересекал Васильевский, проходил по Дворцовому мосту, Невскому проспекту, поворачивал на Лиговку и заканчивался у Волкова кладбища.
Это о нем рассказывали блокадный анекдот:
Встречаются на улице двое знакомых. " Как поживаешь?" - спрашивает один другого. " Да как трамвай № 4 : по Голодаю , по Голодаю - и на Волково".
Трамвай любили, о нем складывали мрачные частушки того времени.
В Ленинград привозили большое количество раненых. От санитарных поездов к больницам и госпиталям их доставляли на трамваях. Под эти цели часть «Американок» переоборудовали в санитарные вагоны: салон освободили от сидений, вместо них появились кронштейны в три яруса — для носилок, в вагонах провели отопление и установили баки с горячей водой, чтобы оперативно оказывать первую помощь пострадавшим.
Грузовые трамваи работали в усиленном режиме: доставляли к станциям железных дорог оборудование, предназначенное к эвакуации, возили сырье и топливо для заводов и фабрик.
К исходу одного из сентябрьских дней 1941 года солдаты вырвавшегося вперед немецкого полка, пробиваясь к дороге, ведущей из Урицка в Петергоф, неожиданно вышли на трамвайные рельсы.
Немцы были изумлены и обрадованы: раз трамвай - значит, они уже прорвались в город! В ставку Гитлера понеслось сообщение, что передовые части германских войск вышли на линию городских трамвайных путей Петербурга. Это был пригородный трамвай Ораниенбаумской электрической железной дороги.
Тем временем вдалеке на путях показалась черная точка, которая приближалась и росла. В бинокль было отчетливо видно, что это трамвай. И из него стали выходить простые горожане. Они еще не знали, что в Стрельну прорвались немцы.
Что оставалось делать вагоновожатому в такой ситуации???!!!
Он повел трамвай на толпу беснующихся от радости немцев, за что те в упор расстреляли его и всех пассажиров, вышедших и находившихся в вагоне.
“Они стреляли еще долго после того, как люди эти превратились в кровавое месиво”, - читаем у Чаковского. Но немало и вражеских солдат нашли свою смерть под колесами вагона. “Пробитый сотнями пуль, искореженный трамвай стоял неподвижно”...
Эта история отражена в романе Александра Чаковского «Блокада» и поставленном по нему фильме.
По словам фронтового журналиста Всеволода Кочетова:
“...чуя близость желанного им города-гиганта, они зверели до того, что даже зачем-то лупили из автоматов по застрявшим на стрельнинском кольце нашим, остекленным зеркальными стеклами ленинградским трамваям...
До улиц Ленинграда от этого трамвайного кольца оставалось каких-нибудь двенадцать километров. А до Автово и того ближе - совсем рядом, шаг шагнуть”.
Упоминание об этом случае есть в книге германского историка, бывшего военного дипломата Пауля Кареля “Гитлер идет на Восток”, она основана на архивных материалах и свидетельствах непосредственных участников тех событий. По словам Пауля Кареля, история со стрельнинским трамваем произошла, когда передовые части 209-го пехотного полка 58-й пехотной дивизии продвигались к Финскому заливу.
“Гражданское население на велосипедах и с ручными тележками уходило из Петергофа. По всей видимости, никто из них не имел понятия о том, как близко находился противник. А затем - и это казалось почти невероятным - пришел трамвай, набитый едущим в город народом”. Унтер-офицер Папе, подойдя к вагону, сказал: “Выходите, пожалуйста. Конечная остановка!”. Затем он повернулся к лейтенанту Лембке: “Садимся, господин лейтенант? Такой шанс - у нас даже и вагоновожатый есть”. “Задержим вагоновожатого до утра, - отозвался Лембке. - Завтра он может понадобиться”.
Как видите, немецкая версия отличается.
Как вспоминают эти дни сами ленинградцы.
Бывшая жительница Стрельны Нина Ивановна Зетюкова ехала на одном из последних трамваев, шедших из Ленинграда в Стрельну. В сентябре 1941 года она находилась в городе, на казарменном положении в финансово-экономическом техникуме на Курляндской улице, в котором училась, а в Стрельне оставались ее родители.
“Мы не ожидали опасности, жили надеждой, что вот-вот немцев отобьют и все закончится, - вспоминает она. - Но однажды из поселка Володарского приехала мама одной из наших девочек и сказала: “В Лигово немцы, забирай своих родителей”. Тогда я отправилась в Стрельну - на трамвае. Точно помню, что это была “американка” - длинный и широкий вагон. Но доехать удалось только до района Урицка: перед самым трамваем разорвался снаряд и разворотил пути. Это случилось примерно там, где сейчас пересечение пр. Стачек и пр. Маршала Жукова. Вагоновожатый сказал: “Все, приехали!”. Издалека доносились ружейная стрельба и грохот орудий. Вокруг не было ни наших, ни немцев. Все выскочили из вагона и пошли кто куда. Я побрела вдоль трамвайной линии, и больше никаких трамваев на линии нигде не увидела. Так я добралась до Стрельны, нигде не встретив никаких войск...”.
“Я ВИДЕЛ ПОСЛЕДНИЙ ТРАМВАЙ”
Вспоминает бывший зенитчик, воевавший в противовоздушной обороне, Николай Васильевич Богомолов.
“Какого точно числа произошла эта история, я не помню, но точно, что вскоре после 10 сентября 1941 года, - вспоминает он. - Тогда я был старшим артиллерийским техником зенитного дивизиона, то есть обеспечивал боеготовность орудий. В штабе получил приказ: привезти на батарею, стоявшую под Ленинградом, снаряды, оставшиеся на складе в Сосновой Поляне. Дали два грузовика. Мы загрузились снарядами и стали возвращаться. Ехали по шоссе вдоль стрельнинской трамвайной линии, попутно обогнали трамвай, шедший в сторону Ленинграда. В нем ехало человек пять гражданских. А вскоре показалась застава НКВД, где нас остановили и сказали: “Вам туда опасно, по нашим сведениям, немцы обошли вдоль залива. Это, наверное, последний трамвай прошел в Ленинград, потому что трамвайные пути перерезаны”. Тогда мы свернули с шоссе и добрались до города окольными лесными дорогами - там не оказалось ни застав, ни рубежей”. “Я видел последний трамвай, который прошел в Ленинград - так мне сказали на посту НКВД, - говорил Николай Васильевич.
Выжившие стрельничане помнят, что в оккупированной немцами Стрельне, на трамвайном кольце у бывшего львовского дворца, всю войну простоял “пленный трамвай”. Как он выглядел, можно представить по немецкой архивной фотографии. Ее, в числе многих других фотографий с видами Петергофа и Стрельны времен оккупации, сделанных немцами, привезли в конце 1990-х годов в Петергоф представители исторического общества германского города Ботхомбурга.
По словам старожилов, этот трамвай простоял на кольце еще несколько лет после войны, до 1947 года, когда начали разбирать трамвайное кольцо (его перенесли ближе к городу, где оно и теперь). Тогда проржавевший, уже полуразрушенный вагон наконец сняли с рельсов....
В период блокады в трамвайных парках и на линиях работали около четырех с половиной тысяч человек. Многие жили прямо на работе, поэтому в трамвайном парке даже устраивались детские сады. Работать приходилось по 18 часов в сутки. Часто бывало, что, после того как человек приходил со смены, его просили снова выйти на работу – не было замены.
В начале XX века у трамваев была своя электростанция, но к 1941 году все электричество они получали в основном от тепловых электростанций, находившихся в черте города. С началом войны электростанции перевели на уголь, потом на торф, но когда в сентябре блокада замкнулась, то стали переводить на дрова.
8 декабря 1941 года случилось страшное: электричество внезапно выключилось, и трамваи намертво встали.
Дежурный инженер Энергослужбы записал в своем журнале: «Подача электроэнергии прекратилась утром 08.12.1941. Движение не возобновлялось». Вышедшие в этот день 52 поезда трамвая остались на линии.
52 вагона так и остались стоять посреди улиц, где их застало отключение энергии, и простояли всю зиму.
В самую суровую блокадную зиму ленинградцы были вынуждены добираться до работы пешком, а в нечеловеческих условиях голода и страшного холода преодолевать даже самые небольшие расстояния людям было крайне тяжело.
В «Блокадной книге» Алеся Адамовича и Даниила Гранина:
«Город стал пешим. Расстояния обрели реальность. Они измерялись силой своих ног. Не временем, как раньше, — а шагами. Иногда количеством шагов».
Суровой зимой 1942 года последние трамваи замерли на заснеженных улицах.
Ольга Берггольц вспоминала в своих дневниках:
«…С Московского — до самой Александро-Невской лавры — цепь обледеневших, засыпанных снегом, тоже мертвых — как люди, мертвых — троллейбусов. Друг за другом, вереницей, несколько десятков. Стоят. И у Лавры на путях цепь трамваев с выбитыми стеклами, с сугробами на скамейках. Тоже стоят… Неужели мы в этом когда-то ездили? Странно! Я шла мимо умерших трамваев и троллейбусов в каком-то другом столетии, в другой жизни».
В феврале 1942 года на линию вернулись первые грузовые трамваи. С их помощью значительно ускорилась очистка города от мусора, снега и нечистот.
Настоящим праздником стало 15 апреля, когда по Ленинграду двинулся первый возрождённый пассажирский трамвай.
Трамваев было так мало, что из прозвали: „Жди меня, и я вернусь“
Поэт Николай Тихонов вспоминал:
«По расчищенному Невскому проспекту пошел первый вагон трамвая. Люди бросили работы, смотрели, как дети на игрушку, на бежавший по рельсам вагон, и вдруг раздались аплодисменты десятков тысяч. Это ленинградцы овацией встречали первый воскресший вагон. А вожатая вела вагон и стряхивала слезы, которые набегали на глаза. Но это были слезы радости, и она вела вагон, и плакала, и не скрывала этих слез».
Начальник Трамвайно-троллейбусного управления Михаил Сорока в своей книге «Фронтовой трамвай» так описывал 15 апреля в Ленинграде:
«Гляжу, а от Главного штаба выезжает на Невский трамвай. Через переднее стекло моторного вагона видно сияющее радостью лицо вагоновожатой. А нога ее то и дело выжимает педаль звонка, который созывает отовсюду людей, — смотрите, радуйтесь, мы выжили! Не передать чувства ленинградцев, услышавших этот звон! Люди стояли вдоль трамвайной линии, плакали и смеялись; незнакомые прежде, они поздравляли друг друга и обнимали как самых близких и родных. И эта общая радость, эти улыбки и тысячи счастливых глаз для нас дороже любых, самых высоких наград».
Электрический ток для трамвайного движения в 1942 году дали три подстанции, при этом одна из них, стоящая на набережной Фонтанки неподалёку от Михайловского замка, стала особенной для ветеранов войны и блокадников.
В городе её называли «Блокадная подстанция», на её стене есть мемориальная доска. Подстанция продолжала обслуживать трамвай Северной столицы до 2014 года, после чего её отключили.
Водителями и кондукторами всю войну и блокаду в основном работали женщины и дети. Многие из них носили форму – темно-синие пиджаки с погонами, на которых были изображены крылья, молот и гаечный ключ.
В обязанности кондукторов входило не только взимание платы за проезд в размере 15 копеек, проверка документов, но еще и эвакуация пассажиров во время начавшегося обстрела. Так, 15 июня 1942 года восемнадцатилетняя вагоновожатая Агафья Герасимова привела в парк поврежденный поезд, один из вагонов которого был изуродован до неузнаваемости. К счастью, жертв не было: как только поблизости начали рваться снаряды, Агафья Герасимова остановила трамвай и приказала пассажирам немедленно укрыться в бомбоубежище.
Одновременно с грохотом салюта в честь снятия осады 27 января 1943 года в звонки звонили и вагоновожатые трамваев. Таким способом они салютовали приходу этого долгожданного дня.
Один из пленных фашистов говорил: «Там, над Ленинградом, по тучам бегали какие-то странные голубые вспышки. Не ракеты, нет, нечто совсем другое! …. Черт возьми,… они пустили трамвай! В Ленинграде, на седьмом месяце блокады?!.. Зачем же мы мерзли здесь всю зиму?.. Зачем мы кричали о неизбежной гибели жителей города, о нашей победе, если они… пустили трамвай?!»
Лев Успенский: «Разве не на твои зеленые искры со злобой и страхом косились фашисты с Вороньей горы весной 1942 года? Ах, милый трамвай наш, милый трамвай! Многие месяцы тебя закрывали холодные сугробы злой блокады, леденившие и наши сердца, а в тот солнечный яркий день 15 апреля ты, как и мы все, вдруг ожил, зазвенел, заискрил и побежал по суровому городу-герою первым вестником грядущей победы“.
Начало нашего "трамвайного" путешествия
Клик и Трам на берегах Невы. Часть 1
https://zen.yandex.ru/media/id/5c3c5c8e11e3e200aa1c9590/klik-i-tram-na-beregah-nevy-chast-1-5d1cad6bebe74c00adc04d96
Клик и Трам на берегах Невы. Часть 2
https://zen.yandex.ru/media/id/5c3c5c8e11e3e200aa1c9590/klik-i-tram-na-beregah-nevy-chast-2-5d7770879c944600aef92a17
Еще можно почитать https://www.litmir.me/br/?b=10230&p=7
В заметке использовались материалы с сайтов:
сайт Музея http://getmuseum.ru/
https://veteranov130.ru/story/zagadka-strelninskogo-tramvaya
https://историк.рф/special_posts/блокадный-трамвай/