Сижу под солнышком, собираю на полянке желтоголовые одуванчики. Подниматься не хочется. Столько богатства под ногами - жалко затоптать. Дедушка равняет секатором молодые заросли малины. Бабушка замешивает известь белить старую яблоню. В том году ее поломало ветром, но дедушка привил новую веточку, станет еще слаще.
Урожай действительно удался. Бегаю под разросшимися кустами малины, собираю притаившиеся яблочки. Розовые, блестящие, словно натертые воском! Сейчас такие только с пестицидами. Наберешь таких пару ведер, бабушка вечером будет колдовать. Поставит таз на плиту, достанет заветную деревянную ложечку. Только для варенья предназначенную! Будет варить и снимать пенку. Мне полное блюдце нальет. Отломаю хлебушек, налью молока, будет пир!
Дедушка закатывает варенье в банки консервным ножом. А так хочется открыть хоть одну прямо сейчас, но я всё понимаю, и старательно вывожу карандашом на клочке бумаги цифры — 1986.
- Я правильно написала? Правильный сейчас год?
- Правильно, правильно.
Дедушка берет бумажку, добавляет рецепт: сколько сахара, воды. Чтобы не забыть, когда откроешь.
Идут годы, я вновь царапаю цифры на бумаге: 1987, 88, 89…
- Дедушка, а когда будет 2000 я буду? А ты будешь? А бабушка? Мы все будем? А варенье будет в 2000?
- И варенье, и ты, и мы, - улыбается дедушка.
- Будет бабушка, будет и варенье, - вторит бабушка.
В 1999 году не станет дедушки. Он уйдет во сне в самый чудный период, когда все яблони в цвету. А мы долго не перестанем его ждать, и будем перекладывать с места на место его очки и доставать из кладовки баночки с приклеенными им записочками, на которых уже цифры сложно различить. Будем смотреть на них, и складывать в стопочку, вклеивая в альбом.
Бабушка давно не варит своё чудесное варенье: расхворалась. Но ведь это ничего. Главное, что бабуля жива, что еще с нами!