27
Разговор с Тимуром был трудный. Начала его Триша неожиданно, просто застав как-то Закирова стоящим в одиночестве на крыльце редакции. Он неспешно курил и явно никуда не торопился.
Триша подошла и с ходу выложила ему, что знает про него и его мать.
Тимур сначала даже оторопел, глядя на нее красивыми темными глазами. Потом до него стало доходить, о чем говорит ему коллега. Лицо его моментально закаменело, губы сжались в тонкую линию. Закиров сделал глубокую затяжку и резко отбросил окурок в урну. Он явно собирался уйти прочь, но Триша его опередила:
- Что, думаешь, сбежишь? – она усмехнулась. – Да я тебя и не держу. Только, Тимур, от себя никуда не убежишь. Не мне тебя учить , ты мальчик взрослый.
Тимур метул на нее грозный взгляд, но, даже качнувшись, чтобы уйти, вдруг задержался.
Сделав вид, что не замечает его движений, Триша невозмутимо продолжила:
- У тебя ведь и дети есть, правда? – она в упор смотрела на него. – Двое, кажется?
- И чего? – подал он, наконец, голос. – Будешь давить на жалость? Можешь не стараться, я своих детей бросать не собираюсь, и воспитываю их нормально. Что такое - любить родных - уже давно объяснил.
- Молодец, – похвалила Триша весьма искренне. – И про бабушку их ты им всю правду рассказал…
- Представь себе – рассказал! – у Закирова гневно затрепетали крылья носа. – Слушай, а тебе-то что за дело до всего этого? – он вдруг недобро сощурился. – Материальчик очень трепетный, да? Статья может неплохая получиться, правда?
- И про то, что она в одном с вами городе сейчас живет, тоже? – спросила Триша, словно не услышав его слов.
Тимур не ответил, лишь сунул руки в карманы брюк, покачался с пятки на носок.
- Я видел ее пару раз. Она думала, что я не заметил, как она за мной смотрит. Но что она здесь живет, я не знал, – голос его прозвучал неожиданно глухо и даже как-то устало.
- Как видишь, твоего приказания она ослушалась, – сообщила Триша, немного развернувшись в сторону, чтобы стоять с Тимуром почти на одной линии. Прямых взглядов уже достаточно, человек и так пошел на контакт. Говорить, глядя куда-нибудь в пространство, легче, чем буравить друг друга глазами.
Тимур покосился на нее.
- И про то, что диагноз у нее смертельный, тоже рассказал?
Теперь уже Закиров замер, словно пригвожденный услышанным. Триша заметила это.
- А ты не знал?
Тимур молчал.
- Ей осталось что-то около года. Это даже не она мне сказала, я разговаривала с врачом. Твоя мама, кстати, очень просила не увольнять ее с работы до последнего. Она работает нянечкой в кардиологическом отделении. Ухаживает за больными, - с губ чуть не сорвалось «как за детьми», но Триша сдержалась. – Ее очень хвалят.
Она помолчала, думая о чем-то.
- Знаешь, я ведь не сразу на этот разговор с тобой решилась. Вокруг столько всяких историй случается, что даже придумывать ничего не надо. Я просто подумала… Я даже себя попыталась в такой же ситуации представить. И мне стало страшно, Тимур. Можешь мне не верить… Но то, как мы живем сейчас, с кем общаемся, кто нас окружает – это все так привычно, что мы этого просто иногда не замечаем. Ну – есть и есть, подумаешь, чего, вроде тут заморачиваться? А в какой-то момент настает вдруг… обрыв, что ли, какой-то… И кто-то привычный навсегда исчезает. Навсегда, понимаешь?! И ты больше никогда не увидишь этого человека, не услышишь его голоса. Не поговоришь, не посмеешься вместе с ним, и даже не поругаешься. Сначала ты этого, может быть, не почувствуешь, может, даже не заметишь, жизнь-то идет вроде бы своим чередом. А потом, раз, и всплывет… Вспомнишь… А уже нет его рядом, этого человека, и никогда не будет. Ничего больше не будет – ни взглядов, ни голоса. Ни улыбок. И даже ссор.
Закиров продолжал молчать.
Вот теперь его нужно оставить одного. Понимая это, она развернулась, сделала пару шагов. Приостановилась.
- Может быть, детям все же нужно сказать. Ведь второго шанса не будет.
Когда Триша садилась в свою машину, она все-таки не сдержалась и обернулась.
Тимур стоял на том же месте и в той же позе, только жадно, «в затяг», курил.