Я пишу уже почти восемь лет.
"Почти" — по той причине, что на своем пути я неоднократно прерывался. Причем на довольно солидные временные промежутки. Однако сейчас я подошел к той черте, когда уже необходимо выходить на профессиональную арену. Отныне отступать некуда. Вечное сидение на прозе.ру ничего не принесет.
Три года тому назад я закончил свою первую большую повесть. Она называется "Фокстрот-Юниформ" и посвящена будням американских морпехов во Вьетнаме '67. Война во Вьетнаме была выбрана мной как наиболее всесторонне освященный военный конфликт второй половины ХХI века. Он независимо оценен уже всеми сторонами. И, что немаловажно, вслед за ним звездно-полосатая претерпела огромные структурные изменения. Как в обществе, так и в государстве.
Повесть получила широкое признание в узких кругах и достигла своей цели. Стала вехой, давшей мне понять, на что я способен. Умею ли я работать с крупной формой (повестями и романами) и могу ли тронуть своим текстом чьи-то души.
К писательству я отношусь уже не как к хобби или призванию, а как к ремеслу. Образ "хобби" формирует в моей голове легкое, необязательное отношение. Что-то, от чего человек должен получать сугубо удовольствие; приятные и положительные эмоции. Однако это же самое удовольствие вполне можно получить и ценой меньших энергозатрат. Видеоигр, соцсетей, кино, прогулок и прочего. На творчество человек затрачивает несоизмеримо больше времени и сил, что уже само по себе проводит черту между ним и простыми развлечениями.
Конечно, существует вдохновение, которое помогает работать. Однако в среде писателей и фикрайтеров отношение к нему крайне биполярное. Одни считают, что вдохновение или снисходит, или нет, и надо просто ждать, пока оно соблаговолит явить себя. Другие же отметают его как явление, предпочитая тупо вкалывать, будто на шахте.
Вне всяких сомнений, светлый проблеск мысли существует. Когда в начале работы вдохновение снисходит ко мне, я способен написать несколько десятков страниц двенадцатым шрифтом. Это мой так называемый топливный бак, на котором я могу проехать стартовый отрезок. Момент чистого, концентрированного фана. Но рано или поздно он уходит, и я остаюсь наедине с текстом. Если текст имеет небольшую форму (зарисовку или рассказ) — это хорошо. Потому что я, как правило, успеваю дописать, прежде чем меня отпустит. Если же текст имеет размер от повести и выше, то начинается полноценная РАБОТА. Работа, которую есть риск и бросить на полпути.
В процессе работы ко мне тоже снисходит вдохновение и... неплохо помогает. Улучшает сцены, раскрывает персонажей, выстраивает новые сюжетные повороты. Но именно в процессе работы. Если я начну базировать работу над текстом только на нем, то ничего не напишу.
Склонность к поиску вдохновения предполагает убежденность, что для работы нужен определенный эмоциональный настрой. Дисциплина наоборот, отделяет работу от любых проявлений чувств. Таким образом, она обходит надуманные барьеры и препятствия. И — что удивительно — как раз и приводит человека к нужному эмоциональному настрою.
Работа, зависящая от эмоций, медленно затягивает петлю прокрастинации. Погоня за нужным настроем — ребячество и глупость, следование иллюзии того, что мы всегда по жизни будем делать только то, что сами захотим. Иллюзии, пришедшей из детства. Человек, пришедший в творчество самоосознанно и с пониманием того, чего хочет, умеет задавать себе правильные вопросы. Не "Как захотеть делать то, что мне уже интересно?", а "Как делать то, что мне интересно, отодвинув чувства на второй план?".