В 1928 году в свет вышла книга Ильи Ильфа и Евгения Петрова «12 стульев». С тех пор о книге написано множество статей, описывающих процесс написания романа, ее критику, поиски прообразов героев. Для того, чтобы Вам, мой читатель, не тратить массу времени на прочтение этих статей, я постараюсь изложить их суть в 10 пунктах, на прочтение которых Вам понадобится 10 минут. Как говорил Остап Бендер: – «Время, которое у нас есть, — это деньги, которых у нас нет».
1. Уже известный в Москве в 1927 году писатель Валентин Катаев, который, по его словам, «фонтанировал идеями», но не имел времени все их реализовать, решил пойти по пути Дюма-отца и нанять для работы «литературных негров». Чтобы «рабы» сделали черновую работу в виде рукописи на заданную им тему, а он, пройдясь по ней «мастерским пером», превратил бы ее в первоклассный роман. В успехе этой авантюры он был уверен на все сто процентов, и даже заключил договор с издательством на написание сатирического романа. На роль «рабов» он пригласил журналистов газеты «Гудок». Евгения Петрова, своего младшего брата, взявшего псевдоним, что бы не путали со старшим братом. И его друга Илью Ильфа.
Ильф и Петров согласились и взялись за работу. Евгений Петров писал позже, что «роман был написан кровью», так как опыта написания таких произведений у газетных фельетонистов не было. "Мы остались одни в громадном пустом здании. Первую фразу романа произнес Ильф.– «Давайте начнем просто и старомодно – «В уездном городе N». В конце концов, не важно, как начать, лишь бы начать. Так мы и начали.» Через месяц часть книги была готова. Прочитав ее, вернувшийся из творческой командировки, Валентин Катаев снял свое имя из списка авторов, указав, что роман не требует мастерской правки и молодые журналисты могут его публиковать под своими именами. Он переоформил договор с издательством на своих недавних «литературных негров». Но дарить идею за просто так было не в стиле Катаева. Он выставил два условия. Первое: книга должна начинаться посвящением. Посвящением Валентину Петровичу Катаеву, что и соблюдается по сей день при всех изданиях. Второе: за идею авторы с полученного гонорара должны будут подарить ему золотой портсигар. И это было исполнено. Только Ильф и Петров подарили ему золотой портсигар для женщин, который был меньше по размеру и, соответственно, по цене.
Но на этом сотрудничество «троицы» не закончилось. В 1936 году Г. Александров снял фильм «Цирк». В главной роли снялась Любовь Орлова. Но в титрах фильма, почему-то, нет авторов сценария. А авторами были Илья Ильф, Евгений Петров и Валентин Катаев. Они были не согласны с режиссерской трактовкой их работы. Пьеса «Под куполом цирка» был написана в 1934 году для Московского Мюзик-холла и с успехом была там поставлена. По предложению Г. Александрова авторы написали сценарий и уехали в Америку. Когда же они вернулись, то узнали, что Александров нещадно обошелся со сценарием и совершенно исказил его. Вместо комедии у режиссера получилась мелодрама. Сценаристы, в знак несогласия, сняли свои фамилии из титров. На каком договоре основывалось это сотрудничество с В. Катаевым - «негров» или «соавторов»- нигде не уточняется.
2. Сюжет будущего романа «12 стульев» был прост. При конфискации имущества большевиками старуха прячет бриллианты в один из 12 стульев гостиного гарнитура, перед смертью рассказывает об этом зятю и священнику на исповеди, а те, узнав тайну, пытаются их отыскать. Поворот событий, который предложил Катаев не был нов. Тему спрятанных сокровищ и их поиск уже раскрывали многие авторы. Самым известным был Артур Конан Дойл, который написал два рассказа на эту тему – «Шесть Наполеонов» и «Голубой карбункул». В первом преступник, спасаясь от погони прячет чёрную жемчужину Борджиа в гипсовый бюст Наполеона, сохнущий в мастерской, а потом с напарником ищет ее. Заканчивался рассказ трагически. Один «искатель сокровищ» убивает другого ударом бритвы по горлу («удивительное» совпадение!).
В другом рассказе драгоценный камень прячется в живом гусе, который глотает его. Гуси продаются на рождество и Шерлоку Холмсу предстоит найти этот камень.
Тему эксплуатировали и современники Катаева. Так журналист «Гудка» Арон Эрлих вспоминал о том, как в доме Катаева он читал писателю и его гостям свою первую пьесу о богатом господине, спрятавшем перед отъездом из России клад в собственной усадьбе. Через несколько лет, вернувшись на родину, герой попытался найти фамильные драгоценности и после череды рискованных операций выяснил, что его тайник, обнаруженный новыми владельцами дома, давно передан государству.
О другом произведении со схожим сюжетом рассказывал в книге «Алмазный мой венец» и Катаев. Речь идёт об «уморительно смешной» приключенческой повести Льва Лунца, которую тот читал коллегам в 1922—1923 годах. «Её герои — представители состоятельной семьи — перед отъездом из России поместили сокровища в платяную щётку. Лев Лунц, приведенный Кавериным в Мыльников переулок с такой серьезностью читал свою повесть, что мы буквально катались по полу от смеха». Её сюжет: «Через границу везут с собой деньги в платяной щётке. Щётку крадут. Тогда начинается бешеная скупка всех щёток на границе». Повесть Лунца была озаглавлена «Двенадцать щёток» (еще одна «неожиданность»!!! ).
Когда книга Ильфа и Петрова вышла в свет, то коллеги по «Гудку» подарили авторам коробку с шестью кусками торта «Наполеон», намекая на использование старой и всем известной темы.
3. В сюжете, предложенном Катаевым, было два главных героя: зять старухи и священник, принимавший у умирающей исповедь. Это были прообразы Ипполита Матвеевича Воробьянинова и отца Федора. Остап Бендер появился в романе, чтобы сказать всего одну фразу. У авторов был знакомец, журналист-бильярдист Глушков, которому принадлежала эпохальная фраза: «Может быть, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?» Решив позаимствовать эту фразу у товарища, авторы придумали Бендера исключительно для разового появления в романе и произнесения этой душещипательной фразы. И всё! Но! Авторы не взяли в учёт сногсшибательную харизму этого героя, который отказался покидать страницы рождающейся книги, и твёрдо заявил ошарашенным такой наглостью авторам: "Командовать парадом буду я!" И они увлеклись предложенной персонажем игрой и поставили на него! Остапа понесло! Ильф и Петров решили добавить Воробьянинову Бендера в помощники. Но, как писал Евгений Петров в своих воспоминаниях: «Бендер стал постепенно выпирать из приготовленных для него рамок. Скоро мы уже не могли с ним сладить. К концу романа мы обращались с ним как с живым человеком и часто сердились на него за нахальство, с которым он пролезал почти в каждую главу». Об убийстве Остапа он рассказывал: - «Это верно, что мы поспорили о том, убивать Остапа или нет. Действительно, были приготовлены две бумажки. На одной из них мы изобразили череп и две косточки. И судьба великого комбинатора была решена при помощи маленькой лотереи. Впоследствии мы очень досадовали на это легкомыслие, которое можно было объяснить лишь молодостью и слишком большим запасом веселья». Катаев свидетельствовал: "Бендер написан с одного из наших одесских друзей. В жизни он носил, конечно, другую фамилию, а имя Остап сохранено как весьма редкое. Имел он атлетическое сложение и романтический, чисто черноморский характер. Он не имел никакого отношения к литературе и служил в уголовном розыске по борьбе с бандитизмом...". На самом деле его звали Осип Беньяминович Шор. Шор также зарабатывал на жизнь карточными играми, придумывал хитроумные аферы. Говорят также, что в 1910-е Осип Шор мечтал уехать в Бразилию или в Аргентину, ходил в капитанской фуражке, в голодные годы выдавал себя за гроссмейстера и проводил сеансы одновременной игры, выдавал себя за художника на пароходе... Но тут уже совсем сложно отличить правду от вымысла. Во всяком случае, Шор точно был знаком с Катаевым (а, возможно, и с Ильфом и Петровым), и наверняка рассказывал им истории из своего бурного прошлого.
Позже, в 30-е и 40-е, Шор успел поработать на Челябинском тракторном заводе, получить пять лет лагерей как "враг народа", сбежать... Рассказывают, что он занимался нелегальным бизнесом (делал методом шелкографии иконки для Троице-Сергиевского монастыря) и в 50-е стал чуть ли не подпольным миллионером! Шор прожил долгую жизнь и умер в 1978 году в Москве. А в начале 30-х, когда "12 стульев" и "Золотой теленок" были очень популярны, он, согласно легенде, потребовал у соавторов проценты за использование его образа. Но Ильф и Петров категорически заявили, что Бендер - образ собирательный.
Еще одним прототипом Бендера был одесский знакомый Ильфа Митя Ширмахер. Из своей богатой событиями биографии Митя Ширмахер охотно сообщал только одно: «Я — внебрачный сын турецкоподданного». На вопрос: «Кто вы по профессии?» — гордо отвечал: «Комбинатор!» Во всей Одессе не было вторых таких френча и галифе, как у Мити: ярко-желтые, блестящие (он сшил их из ресторанных портьер). При этом Митя сильно хромал, носил ортопедический ботинок, а глаза у него были разными: один зеленый, другой желтый.
Но и «литературный отчим» Бендера – Валентин Катаев- передал ему часть своих черт. Не случайно КуКрыНиксы, рисуя иллюстрации к изданию романов в 1965 году, придали Остапу Бендеру полное сходство с молодым Валентином Катаевым.
4. Ипполит Матвеевич Воробьянинов. У него есть прямой прототип: Евгений Петрович Ганько, двоюродный дядя Евгения Петрова, председатель полтавской уездной земской управы.
Приключения Кисы во многом вдохновлены приключениями Василия Шульгина- белоэмигранта, бывшего депутата Государственной думы и особы, приближенной к императору (в том, например, смысле, что он принимал отречение Николая II). В середине 20-х Шульгин тайно съездил под чужим именем в СССР и описал впечатления в книге "Три столицы". В "12 стульях" и "Золотом теленке" много параллелей с произведениями Шульгина (даже финал дилогии, где Бендера грабят румынские пограничники, навеян, похоже, шульгинскими воспоминаниями о 1920 годе, когда его примерно так же грабили те же румыны). А в Киеве тот для конспирации решил покрасить бороду и усы хной, отправился к парикмахеру, но в результате борода и усы приобрели красно-зеленый цвет, и было принято решение их сбрить. Как и Воробьянинову в совершенно аналогичной ситуации, Шульгину неожиданно понравилось то, что он увидел в зеркале.
5.Отец Федор Востриков. Как ни странно, одним из главных объектов беззлобной издевки стал здесь тезка взалкавшего священника - Федор Михайлович Достоевский. Стиль писем отца Федора к жене пародирует стиль писем Достоевского, изданных в 1926 году, то есть накануне создания "12 стульев".
6. Герои романа, разыскивая стулья, передвигаются из города в город. Вот так выглядит их маршрут: Старгород → Москва → Нижний Новгород → Бармино → Васюки → Чебоксары → Сталинград → Тихорецкая → Минеральные Воды → Пятигорск → Владикавказ → Дарьяльское ущелье → Тифлис → Батуми → Ялта → Москва.
В этих городах побывали, в разное время, и авторы романа. Работая в газете «Гудок», они часто ездили в командировки с редакционными заданиями. И даже принимали участие в агитационном рейсе по Волге на пароходе. А в 1927 году предприняли путешествие на Кавказ, побывав в Пятигорске, Батуми, Ялте.
7.Роман был готов в январе 1928-го, и прямо с январского номера его начали публиковать в журнале "Тридцать дней". Поразительно, но критики просто не обратили на него внимания. Первая рецензия появилась только в сентябре. В декабре роман упомянул в своей речи Н. Бухарин. В начале 1929-го в "Вечернем Киеве" о книге с восторгом отозвался Осип Мандельштам. Судя по его словам в то время, как рецензенты молчат, "широчайшие слои населения буквально захлебываются романом». В истории с публикацией романа Катаев выступал в качестве «гаранта». Подтверждением того, что роман заранее получил весомый «кредит доверия», служит и хранящийся в архивах РГАЛИ договор от 21 декабря 1927 года, согласно которому директор издательства «Земля и фабрика» Владимир Нарбут ( тоже одессит) должен был опубликовать «Двенадцать стульев» при условии предоставления рукописи не позднее 5 января 1928 года.
Роман вышел уже в июле, через год он был переиздан, однако, по утверждению исследователей, между первой и последующими публикациями существовала большая разница: вплоть до 1938 года в текст вносились авторские правки, изменения и сокращения.
8. Уже в начале публикации роман обрел невиданную популярность и сразу же разошелся на цитаты — небывалый случай в советской литературе. Однако, критика долгое время пребывала в растерянности, не понимая, как следует политически грамотно отреагировать на изданное произведение. В итоге, советские литературоведы условились считать объектом сатиры Ильфа и Петрова «отдельные недостатки», а не весь «советский образ жизни»: очень удобная формулировка как для поклонников, так и для оппонентов авторов «12 стульев».
Но в 1949 году, уже после смерти писателей, «12 стульев» и «Золотой телёнок» были осуждены за безыдейность, а полное собрание сочинений Ильфа и Петрова, выпущенное незадолго до этого издательством «Советский писатель», объявлено «серьёзной ошибкой». Иронично, что выговор за выход книги «без её предварительного прочтения» был сделан Анатолию Тарасенкову, тому самому автору «Литературной газеты», благодаря которому «12 стульев» в 1929 году были признаны критикой. «За годы сталинских пятилеток, — писали теперь в «Литературной газете», — серьёзно возмужали многие наши писатели, в том числе Ильф и Петров (Уже умершие!). Никогда бы не позволили они издать сегодня без коренной переработки два своих ранних произведения». К читателям книга вернулась только в 50-е годы во времена «Хрущевской оттепели».
9. Об авторах. Илья (Иехиел-Лейб) Файнзильберг. Родился в Одессе 3 (15) октября 1897 года. Псевдоним ИЛЬФ — это сокращенные имя и фамилия. Начинал писательскую карьеру в Одессе, сотрудничая с юмористическими журналами. Ильф перебрался в Москву в надежде найти какую-либо литературную работу. Валентин Катаев, товарищ по одесскому «Коллективу поэтов», успевший к тому времени сделать в Москве большую писательскую карьеру, привел его в редакцию газеты «Гудок». «Что он умеет?» — спросил редактор. — «Все и ничего». — «Маловато». В общем, Ильфа взяли правщиком — готовить к печати письма рабочих. Но вместо того, чтобы просто исправлять ошибки, он стал переделывать письма в маленькие фельетоны. Скоро его рубрика стала любимой у читателей. Так родилась знаменитая «4-я страница» газет «Гудок». Катаев же познакомил Ильфа со своим младшим братом, с которым они стали соавторами романа «12 стульев».
А вот работу над «Золотым теленком» Ильф чуть было не завалил. Просто в 1930 году, заняв у Петрова 800 рублей, он купил фотоаппарат «Лейка» и увлекся как мальчишка. Петров жаловался, что теперь у него нет ни денег, ни соавтора. Целыми днями Ильф щелкал затвором, проявлял, печатал. Друзья шутили, что даже консервы он теперь открывает при красном свете, чтобы не засветить. «Иля, Иля, пойдемте же трудиться!» — тщетно взывал Петров. Издательство чуть было не разорвало с писателями контракт, но тут Ильф, наконец, образумился.
После выхода романа «Золотой теленок» на авторов снизошла большая слава. Они стали знаменитыми и «выездными». В командировке в США, по итогам которой вышла книга «Одноэтажная Америка», у Ильи Ильфа впервые проявились симптомы туберкулеза. Он прожил еще два года, не прекращая работать. В какой-то момент они с Петровым попробовали писать отдельно: Ильф снял дачу в Красково, на песчаной почве, среди сосен, — там ему полегче дышалось. А Петров не смог вырваться из Москвы. В результате каждый написал по несколько глав, и оба нервничали, что другому не понравится. А когда прочли, поняли: получилось так, словно писали вместе. И все равно они решили больше не ставить таких экспериментов: «Разойдемся — погибнет большой писатель!» Когда в апреле 1937 года хоронили Ильфа, Петров сказал, что «это и его похороны».
Евгений Петров. Родился в Одессе 13 декабря 1902 года. Настоящее имя Евгений Петрович Катаев. После окончания гимназии будущий публицист на протяжении пары месяцев работал корреспондентом Украинского телеграфного агентства, а после - инспектором уголовного розыска в Одессе. Мало кто знает, но 1922 году во время погони с перестрелкой Катаев лично задержал своего друга Казачинского, возглавлявшего банду налетчиков и конокрадов. Впоследствии писатель добился пересмотра его уголовного дела. В итоге Александра не расстреляли, а отправили в лагерь. После освобождения он перебрался в Москву и тоже стал литератором. История с погоней позднее легла в основу приключенческой повести А. Казачинского «Зеленый фургон», прототипом главного героя которой - Володи Патрикеева – стал Петров. Также по произведению в
1959 и 1983 годах были сняты одноименные фильмы. Насколько я знаю, сегодня по телевидению идет многосерийный ремейк этого фильма с участием Дмитрия Харатьяна в главной роли.
О тех временах Петров вспоминал:-«Я считал, что жить мне осталось дня три, четыре, ну максимум неделя. Привык к этой мысли и никогда не строил никаких планов. Я не сомневался, что во что бы то ни стало должен погибнуть для счастья будущих поколений».
Старший брат Валентин Катаев волновался за него и сделал все, чтобы тот переехал в Москву. Якобы, он мог посодействовать устроиться Евгению в знаменитый МУР.
Но вместо МУРа Петров устроился надзирателем в знаменитую Бутырку. Валентина Петровича это приводило в бешенство: «Мой родной брат, мальчик из интеллигентной семьи, сын преподавателя, серебряного медалиста Новороссийского университета, внук генерал-майора и вятского соборного протоиерея, правнук героя Отечественной войны двенадцатого года, служившего в войсках Кутузова, Багратиона, Ланжерона, атамана Платова, получившего четырнадцать ранений при взятии Дрездена и Гамбурга! Этот юноша, почти еще мальчик, должен будет за двадцать рублей в месяц служить в Бутырках, открывая ключами тюремные камеры, и носить на груди металлическую бляху с номером!» Катаев не отстал от брата, пока тот не написал свой первый фельетон. Старший брат постарался, что бы это «творение» взяли в журнал «Красный Перец», и добился, чтобы за него хорошо заплатили. Евгений получил гонорар в 30 рублей, пересмотрел свое отношение к литературному труду, стал журналистом и устроился в газету «Гудок». А потом познакомился с Ильфом, и в СССР появился блестящий писатель «Ильф и Петров».
У Петрова было хобби: собирать конверты с заграничными штемпелями. Он придумал остроумный способ их получать: отправлял письма в разные страны, придуманным людям, в вымышленные города. Письма всегда возвращались отправителю, но уже со штемпелями и красивыми иностранными марками. Только одно письмо так и не вернулось — в Новую Зеландию, по придуманному адресу: Хайдбердвилл, улица Райтбич, дом 7, Мерилу Оджину Уэйзли. Но в день смерти Петрова от придуманного писателем Мерила пришел реальный ответ. В нем Мерил размышлял о войне, восхищался подвигами советских солдат, и просил Петрова быть осторожнее. В письме были и такие строчки: «Помнишь, Евгений, я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты сказал, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее — летай по возможности меньше». По этой необъяснимой истории был снят фильм «Конверт» с Кевином Спейси в главной роли.
После смерти Ильфа Евгений Петров признавался, что он учится «жить заново». Его писательская судьба не прекратилась. Он написал много сценариев, путевых заметок, стал главным редактором журнала «Огонек», в 1939 году был награжден орденом Ленина. Но несмотря на это до конца своих дней Петров боялся репрессий: их совместный с Ильфом труд «Одноэтажная Америка» не понравился видному члену ЦК ВКП (б) Льву Мехлису, а несколько родственников Евгения, в том числе отец жены, были репрессированы. С началом Великой Отечественной Войны он стал фронтовым корреспондентом и погиб в авиационной катастрофе, возвращаясь из фронтовой командировки 2 июля 1942 года.
10. Авторы. Ильф и Петров. Со дня выхода романа авторы Ильф и Петров стали единым авторским целым.
Кто из них был главнее в дуэте? Кто из них был талантливее и способнее? Это темы для вечных исследований искусствоведов, которые не прекращаются по сегодняшний день. Петров в своей книге, посвященной Ильфу вспоминал, что они по заказу одного журнала написали шуточную автобиографию, одну на двоих. В ней есть такие строки:
«Очень трудно писать вдвоем. Надо думать, Гонкурам было легче. Все-таки они были братья. А мы даже не родственники. И даже не однолетки. И даже различных национальностей: в то время как один русский (загадочная славянская душа), другой еврей (загадочная еврейская душа). Один – здоров, другой – болен. Больной выздоровел, здоровый ушел в театр. Здоровый вернулся из театра, а больной, оказывается, устроил небольшой разворот для друзей, холодный бал с закусочкой а-ля-фуршет. Но вот, наконец, прием окончился, и можно было бы приступить к работе. Но тут у здорового вырвали зуб, и он сделался больным. При этом он так неистово страдает, будто у него вырвали не зуб, а ногу. Это не мешает ему, однако, дочитывать историю морских сражений.»
Отношение авторов друг к другу характеризуется одной маленькой важной деталью. С первого дня знакомства до последнего дня жизни Ильфа они были на «вы».
Евгений Петров вспоминал: «Я не помню, кто из нас произнес эту фразу: – Хорошо, если бы мы когда-нибудь погибли вместе, во время какой-нибудь авиационной или автомобильной катастрофы. Тогда ни одному из нас не пришлось бы присутствовать на собственных похоронах. Кажется, это сказал Ильф. Я уверен, что в эту минуту мы подумали об одном и том же. Неужели наступит такой момент, когда один из нас останется с глазу на глаз с пишущей машинкой? В комнате будет тихо и пусто, и надо будет писать.»
Дочь Ильфа Александра стала филологом и всю свою жизнь посвятила сохранению памяти о творческом тандеме. В частности, под ее руководством вышли в печать книга Евгения Петрова «Мой друг Ильф», альбом фотографий отца. Однако некоторые журналисты и ведущие мероприятий абсолютно серьезно называли ее «дочерью Ильфа и Петрова». По ее признанию, обозлившись на них окончательно, для открытия фотовыставки в США она подготовила себе визитки именно с такой подписью: «Александра. Дочь Ильфа и Петрова»
Заключение. «Остапа понесло!»- можно сказать о моей работе над этой статьей. Каждый факт кажется важным и каждое уточнение – незаменимым. В 10 минут чтения моя статья не укладывается, за что я прошу прощения у Вас, мой читатель. Но то, что Вы дочитали статью до этих строк – это для меня важнее всякой похвалы. И все же – «ставьте лайки и подписывайтесь на канал», как принято теперь прощаться с читателями.
Читайте также: Почему Л.Гайдай снимал Пятигорский Провал не на Провале, а Цветник - не в Цветнике? Загадка, которой уже 50 лет.
И еще:Что не понравилось Ильфу и Петрову в Пятигорске и что они зашифровали в главе 39 романа 12 стульев.