15 января президент Путин во время своего послания фактически объявил начало транзита власти. Вот что раньше писали авторы Carnegie.ru о том, как этот транзит будет проходить
Екатерина Шульман в декабре 2017-го писала о том, как в процессе транзита может по ошибке произойти демократизация: «Систему планируется не изменить, а слегка улучшить, но шаг за шагом перемены выходят из-под контроля, и происходит смена власти и политической формации…
В России на следующем этапе режимной трансформации устойчивее будет положение тех акторов, чьи функции и властные ресурсы закреплены в законе, а на следующем шаге – тех, кто обладает медиаприсутствием, может рассчитывать или хотя бы апеллировать к общественной поддержке и результатам выборов, пусть не особенно равных и конкурентных, но хотя бы отвечающих минимальным требованиям «легальности» (как ее нынче понимает наш политический менеджмент)»
О том, что в процессе транзита может быть переписана конституция, еще в 2017 году писала Татьяна Становая:
«Трансформация режима априори будет происходить в условиях снижения значимости, ценности для Путина конституционных основ политической системы. Геополитический кризис привел к резкому повышению ставок и изменению положения России в мире, росту рисков. Менять Конституцию в таких «военных» условиях, в логике идеи ''осажденной крепости'', нарастающего внешнего давления и хаотизации мировой политики психологически проще.
Но каким бы ни был ход изменений в 2018-м и последующих годах, постепенно будут формироваться условия деперсонализации путинского режима. Авторитарная роль личности будет вытесняться институционализацией, при которой за «стабильность» будет бороться уже не президент в личном качестве, а созданная им система. Новая волна трансформации будет неизбежно готовить эту систему к самосохранению после больших кадровых и институциональных потрясений».
Большим поводом для дискуссий на тему транзита стал уход Нурсултана Назарбаева с должности президента Казахстана весной 2019-го. Тогда Александр Баунов писал о том, как Кремлю выпал отличный шанс понаблюдать за передачей власти в похожих условиях. Политические режимы в двух странах близкие – в Казахстане побольше контроля, российский посвободнее, но оба – разновидности электорального авторитаризма, где легитимность главы государства подтверждается на неконкурентных выборах:
«Назарбаев после ухода возглавил Совет национальной безопасности, которому в 2018 году сильно расширили полномочия. Похожий вариант обсуждается среди прочих как место новой работы для Путина, который должен покинуть пост президента в 2024 году (но может и раньше), но не хотел бы полностью покидать власть. Кремлю выпал отличный шанс понаблюдать за передачей власти в похожих условиях.
В ближайшие годы Кремль сможет понаблюдать на практике, какую долю власти и как надолго Назарбаев сохранит, покинув пост, который в глазах общества ассоциировался со всей ее полнотой. Раньше неформальный авторитет лидера нации и президентский пост, который и был главным инструментом создания этого авторитета, существовали в нераздельном единстве. Теперь они разделены».
А о том, какую роль в транзите будет играть Госсовет писал Андрей Перцев в ноябре 2018-го: «Госсовет — это, с одной стороны, совет директоров, как в корпорациях. А с другой — Политбюро ЦК КПСС, где была сосредоточена настоящая власть».
Также на Carnegie.ru:
— Почему Путин спешит с переустройством власти