Когда летишь на самолете над просторами Западной Сибири и глядишь вниз, то кроме тайги и множества озер видны, будто разрисованные художником блюдца болота. Но особо впечатляют болота Васюганья – самые большие болота мира. Мне приходилось ходить по болотам используя клади из жердей, а порою оборудуя гать, вырубая для этого сухостойные кусты или мелкорослые деревья. Всякое бывало. Но каким же мужеством, знаниями и верой надо было обладать староверам, чтобы жить в отшельничестве вдали от мирской суеты в окружении девственной природы. Подчиняться и соблюдать ее законы, сохранять веками лучшие черты непорочного человека.
Вот к таким людям совершенно случайно попали два молодых летчика, совершив вынужденную посадку своего «кукурузника» на поляну в таежной глухомани Васюганья. Произошло это в конце пятидесятых годов прошлого века, а случай с оставшимися живыми летчиками передавался из уст в уста среди охотников, рыбаков да геологов, оказавшихся в этих местах по работе.
К тому же в мои руки попала читанная-перечитаная, местная газета с отрывками очерка, касающегося этого таежного происшествия.
Она свернутая трубочкой лежала в кресле самолета летящего из Новосибирска в Уфу. Видно ее или забыли здесь, или оставили нарочно для чтения кем либо, которым и оказался я. В ней был приведен очерк, основанный на фактическом материале с указанием фамилий действующих лиц, которые я сейчас забыл. Рассказывалось о том, как двое молодых летчиков были вынуждены совершить посадку не просто в таежной глуши, а в том месте откуда нельзя было совершенно выбраться из-за болотных топей. Тропу через них знали лишь некоторые местные охотники, которые могли ею воспользоваться лишь в зимнюю стужу для покупки в далеких отсюда деревнях самого необходимого – припасов для охоты, приспособлений для поимки зверя, выделки кож и другое, которое они сами сделать не могли. Эти охотники хранили и берегли свои секретные тропы меж собой « пуще глаза». Оказалось, что летчики приземлились в вотчине принадлежавшей киржакам-старообрядцам, поселившимся здесь очень давно. Место, на котором они обосновали свою общину, было выбрано удачно – сотни лет тому назад их прадедами, бежавшими в Сибирь из-за притеснений выпавшим им после петровских времен. И звалось это место Васюганьем.
Место было удачным во всем, а своего труда для создания себе же нормальных житейских условий им было не занимать. Здешняя тайга не была им в тягость. Она их не только кормила, одевала, обувала, давала строительный материал для жилья, но и отгораживала их от людей, как они считали предавшим их веру.
Это потом эти безлюдные Васюганские болота стали «географическим трендом» севера Томской области, в старину называемым Нарымским краем. В ту пору эти места являлись местом ссылки для политзаключенных.
Надеяться на помощь со стороны староверам не приходилось. Привыкшие к труду сызмальства они, не зная лени, надеясь лишь на себя и бога, прежде всего для строительства своего поселения нашли средь этих болот не затопляемую возвышенность. Имея навыки и знания землепашества стали обрабатывать землю, собирая с нее урожай неприхотливых зерновых культур, овощей и другого достаточного для жизни и питания своей общины. И так во всем – строительстве, охоте, собирательстве и другим общественным работам столь необходимым им для нормальной жизни.
С тех пор как я прочитал этот очерк в газете, минуло более полувека. Многое я уже не помню, но суть рассказа в той газете я запомнил и постараюсь его пересказать.
По словам летчиков над этими огромными болотами Васюганья они летали не единожды, но ничего чтобы их заинтересовало на земле не примечали: тайга она и есть тайга. Но сейчас они были не просто удивлены всем увиденным, а как будто бы попали в другой им не ведомый мир. Мир столетней давности с необъяснимыми проблесками давно минувших дней, но хранимых неведомо как в народной и их памяти.
Встретившие их люди отнеслись к ним уважительно, выделили под жилье комнату в добротном рубленом доме. Все вроде бы шло своим чередом. Однако в случае их намека на свое возвращение домой, на «Большую землю», люди говорили, что это просто не возможно.
–Почему? По какой причине? Все отвечали – болота. Куда не сунешься кругом непроходимая топь. Время шло. Несмотря на гостеприимство жителей и их добровольное участие в совместной работе с ними, молодых людей не покидало желание вырваться отсюда. Вновь окунуться в оставленную, но такую привычную суету мирской жизни с кинотеатрами, танцами, общением с товарищами, которые вполне вероятно уже перестали их искать. Они не раз видели летящие в небе самолеты, которые
вполне возможно разыскивали их или исчезнувший в никуда самолет «Кукурузник».
Нельзя сказать, что они вели затворническую жизнь. Свободно посещали праздники почти забытые горожанами, пели песни, о большинстве которых они даже не слышали. Но молодость – есть молодость. Случилось так, что один из них влюбился. Сыграли свадьбу, соблюдая местные обычаи.
Свадьбу сыграли по старообрядческим законам. Было все честь по чести. Так как в их общине не полагалось иметь церкви то молодожены, не венчались. При сватовстве невесту сопровождал ее дядя и крестный отец, а жениха его друг–летчик, с которым им пришлось здесь вместе мыкать свою долю. Для обоих летчиков выросших в другой более вольной среде было все в новинку. Оказалось, что при сватовстве было положено, зайдя в дом сесть на заранее установленную вдоль досчатых половиц лавку. Да еще сесть так чтобы жених ногами мог захватить как можно больше половиц – досок для того чтобы невеста от него не умыкнула. Чтобы сватовство было
удачным, сваты, зайдя в дом, обязаны были рукой прикоснуться печки, прислонясь к которой сидела невеста. Этим она давала понять на свое согласие в брак.
Пришедшие сваты без обиняков говорили ее родителям: «У нас жених, у вас
невеста, нельзя ли их свести вместе да нам породниться». Конечно, все обо всем знали заранее, но ритуал сватовства, хранимый староверами веками, сохраняется беспрекословно.
Перед самой свадьбой топили баню, в которую заходили лишь невеста и ее лучшая подруга, и только утром ее посещал жених.
После бани переодевшись в свадебный наряд, жених у себя дома ждал прихода так называемых молчан. Ими обычно были две подруги будущей жены. Они, взяв чистый платок, отправлялись в дом жениха. Шли, молча, не проронив ни слова через всю деревню. Так же молча, проходили через двор жениха, сени и затем, молча, переступив порог, останавливались.
Доставали принесенный платок, молча, расстилали его у своих ног у порога и
также молча, стояли подле него. Ни на какие приглашения и уговоры пройти в дом они не обращали внимания. Начинался другой ритуал – ритуал, который и сейчас часто используется православными христианами во время сватовства и называется он «Выкуп невесты».
Стоящие у порога девушки наблюдали, как друзья жениха клали в платок угощения и подарки. Их продолжающее молчание говорило о том, что этих подарков пока не достаточно. И когда они решали, что они довольны их количеством, то поднимали за углы лежащий платок и приглашали жениха следовать к невесте. Придя к ней, все вместе направлялись к уставщику – типа нашего священника, который благословлял молодых иконой и читал духовные стихи. При нем же молодожены обменивались кольцами.
Наступало утро второго дня после свадьбы. В этот день молодуха была обязана по любому поводу идти в дом мужа и просить там у самого старшего благословения оказать им какую-то помощь. То ли поставить тесто в квашне, иль принести из сарая дрова, подмести пол. Зачастую этот не писаный ритуал у многих староверов продолжается чуть ли не до рождения у молодых ребенка или до той поры, когда молодые отделятся от родителей.
Вечером второго дня после свадьбы вместо девичника молодежь устроила им вечерку, на которой всем было весело – все плясали и пели песни, но ни какого хмельного напитка на столе не было.
Но свербило в душе у новоиспеченного зятя, тянуло его к городской жизни. Много интересного рассказывал он своей молодой жене о том, о чем здесь среди староверов говорить было грешно.
Наступили очередные сибирские морозы, накрепко сковавшие болотные топи. И тогда девушка, выведав у знающих людей проход через них, втроем вместе с его товарищем тайно от родителей вывела их, покинув родную деревню. Они, молясь и благодаря в душе бога, ушли к мирянам, в неведомый девушке мир цивилизации.
Васюганье, в котором по воле случая оказались герои очерка, являются самыми большими по площади болотами мира. Расположены они чуть ли не в центре Западной Сибири в междуречье рек Оби и Иртыша. Коренными ее жителями являются ханты и селькупы. Издавна на Руси Васюганье называли Нарымским краем – краем топей и болот, связывая его название с нечистью. Тем не менее, в этих местах водилось много непуганого зверя и птицы.
Были масса рыбных озер и рек, различных ягод и лекарственных растений не говоря уж о грибах. Да, мошки и комаров здесь много но человек привыкает ко всему, особенно в том случае если это касается его свободы и вероисповедания. Именно этим и объясняется самовольное «затворничество» староверов и уход их от сквернословия, пьянства, прелюбодейства, не говоря уж о засилье чуждой им иностранной музыки, танцев и непонятных песен.
В этом случае их понять не только можно, но и должно. Как ни говори, но именно эти люди староверы хранят на своих заимках, небольших охотничьих деревеньках то, что мы православные христиане позабыли или осквернили. Смотрим на их жизнь, соизмеряя ее с нашей, утопающей в дрязгах, людоблюдстве, в старании занять себе лучшее место «под солнцем». Меняем истинные человеческие ценности на мелочные, приходящие, исчезающие сквозь наше сознание порою бесследно.
Сейчас, к сожалению, для многих из нас превалирует слово «дай» в место «возьми, пожалуйста», как сохранено это до сих пор староверами.