Итальянский поэт и писатель Примо Леви (как бы ни хотелось, не путайте с Марком Леви) – автор нескольких книг о Холокосте, включая автобиографическую «Человек ли это?» и наш предмет обсуждения, «Канувшие и спасённые». «Канувшие и спасённые» – рассуждение о внутренних изменениях страдающего и того, кто причиняет эти страдания. Книга откровенная и довольно жесткая, кажется необычной на фоне современных мелодрам вроде «Татуировщика из Освенцима» или «Девушек сирени».
"Серая зона"
Нам хочется верить, что между "своими" и "чужими" есть четкая, непреодолимая граница. Это не так. Серая зона между насильниками и пострадавшими, по словам Леви, наполнена разных масштабов подлецами, и нет никакого чёткого разделения на чёрное и белое, и на самом деле нет даже этого мнимого пространства между двумя лагерями. Одни плавно превращаются в других, свои могут легко оказаться чужими: серая зона гораздо больше, чем говорят сглаженные временем воспоминания выживших и основанные на них художественные произведения.
Леви описывает, к примеру, дедовщину в лагерях: заключённые, которые находились там уже 3-4 месяца, могли издеваться над новоприбывшими, задирали и провоцировали их. В основе этих издёвок лежала зависть («казалось, будто от [новеньких] пахнет волей»), хотя завидовать было нечему: первые дни в лагере были как раз самыми тяжёлыми.
Почему об это редко говорят? С годами воспоминания серьёзно трансформируются, к тому же, люди готовы обманывать себя и даже вольно или невольно подменять собственные воспоминания. Особенно это касается тех, кто был в этой самой "серой зоне".
"Стыд"
Вместо радости подавляющее большинство освобождённых испытывали чувство, схожее со стыдом. Если совсем уж обобщать, причина была примерно такая: я выжил, а другие нет. Значит, я что-то сделал не так, где-то смалодушничал, где-то не помог, меньше страдал и т.д. Похожее описывает в своей книге <<Сказать жизни "Да">> другой узник концлагерей, австрийский психиатр Виктор Франкл.
У выживших часто проявлялись стыд и чувство вины за поступки, совершённые в лагере, которые там и тогда не казались чем-то ужасным. Люди жили по лагерным правилам, которые сильно отличаются от "гражданских" - но когда они выходили на свободу и постепенно привыкали к обычной жизни, "нормальная" мораль снова проходила в действие, и тогда собственное лагерное поведение казалось ужасным.
Леви приводит в пример собственный опыт: в жаркую погоду, когда работавшие на улице заключённые мучились от жажды, он нашёл трубу, где было немного воды. Леви половину выпил сам, половиной поделился с другом, но только с одним, в то время как вокруг было ещё много людей, которым было так же плохо. Один из заключенных догадался, что они пили воду и не поделились с остальными. Этому мужчине тоже удалось дождаться освобождения из лагеря, и в течение многих лет на каждой встрече выживших один его вид напоминал Леви о том случае.
В следующем тексте - рассуждения Примо Леви о бессмысленной жестокости и циничном подходе к осмыслению Холокоста.