Найти в Дзене

Кто же ты, малыш?

Вот, он, наш герой, читатель... Он был лишь тенью, воспоминанием, но любовь воскресила его, придала ему человеческие черты, дала цель. И только от него зависит, найдет ли он то, что потерял, не уберег, не сохранил... Только от него и от его любви, от пламени его чувств... Глава 1. (часть 2) Свет ослеплял, пламя жгло. Но я шел вперед, и шаги становились всё чётче, всё уверенней. Тьма неохотно сдавала свои позиции. Появлялись тона, полутона, тени. Очертания кого-то или чего-то придавали пути хоть и страшные оттенки, но привычные, логически понятные. Это было целесообразно. Это было правильно. Рассудок наполняли чувства – своеобразный состав из воспоминаний и эмоций. Мысли. Ощущения себя. Вдруг где-то впереди меня послышался тонкий плач. Тонкий, почти детский, со всхлипами, он то стихал, то возобновлялся вновь. - Эй, где ты? – закричал я во тьму. – Не плачь! Но плач продолжался. Наконец, шаг за шагом, голос становился всё громче и отчётливее. Я приближался к неведомому плаксе. Мгновен

Вот, он, наш герой, читатель... Он был лишь тенью, воспоминанием, но любовь воскресила его, придала ему человеческие черты, дала цель. И только от него зависит, найдет ли он то, что потерял, не уберег, не сохранил... Только от него и от его любви, от пламени его чувств...

И в Аду можно встретить родственную душу. Но кто она? Друг, враг, случайность?
И в Аду можно встретить родственную душу. Но кто она? Друг, враг, случайность?

Глава 1. (часть 2)

Свет ослеплял, пламя жгло. Но я шел вперед, и шаги становились всё чётче, всё уверенней.

Тьма неохотно сдавала свои позиции. Появлялись тона, полутона, тени. Очертания кого-то или чего-то придавали пути хоть и страшные оттенки, но привычные, логически понятные.

Это было целесообразно. Это было правильно.

Рассудок наполняли чувства – своеобразный состав из воспоминаний и эмоций. Мысли. Ощущения себя.

Вдруг где-то впереди меня послышался тонкий плач. Тонкий, почти детский, со всхлипами, он то стихал, то возобновлялся вновь.

- Эй, где ты? – закричал я во тьму. – Не плачь!

Но плач продолжался.

Наконец, шаг за шагом, голос становился всё громче и отчётливее. Я приближался к неведомому плаксе.

Мгновенье, тень – и передо мной открывается свернувшаяся калачиком тонкая детская фигурка.

- Тихо малыш, не плачь, шепчу я, садясь на корточки рядом

. Сердце, словно факел, продолжает ярко гореть в руке, освещая пространство вокруг.

Передо мной, мальчик, лет семи -восьми, с тёмно каштановой шевелюрой, одетый в ужасные лохмотья.

Вдруг он перестает плакать и распрямляясь садится передо мной.

Слова утешения застревают на языке. Передо мной моя молодая копия. Брат?

Нет, не было у меня никогда младшего брата. Ни родного, ни двоюродного.

Но не успевает в мозгу судорожно оформиться мысль о реальности происходящего, как копия произносит:

- Папа?

Голосок срывается крик.

- Папочка, где мама, мне страшно, папочка.

Я подхожу к ребенку, устраиваюсь рядом, обнимаю. Сердце, словно костер, горит рядом с нами.

- Тшшш… Успокойся малыш, я с тобой – шепчу я напуганному…сыну?

Ребенок тем временем продолжает быстро – быстро говорить, словно боясь, что-то забыть, или что его могут перебить.

- Папочка, мамочка ушла, мама ушла… Она сказала – ребенок всхлипнул, - она сказала, что я Случайность, и сказала, сказала дожидаться тебя. Она сказала, что я твоя Случайность, а не её. Мамочка там, там - он пару раз махнул вперед, в обступившую нас тьму. Папочка, папуля, почему я только твоя случайность? Почему не мамина?

Сердце горело, потрескивая весёлым костром. Рядом сидели два человека, два похожих друг на друга человека. Якобы сын, и вроде как отец.

Мальчик, персонаж этого дурного спектакля – мой вдруг обретенный сын, уткнулся в бок и умиротворенно сопел.

Он уже высказал этому миру – в моем лице, всё то, что накопилось.

Его обнимал я – человек, с прошлым, но без будущего, тень самого себя.

Лишь сердце, костер чуть не позабытых чувств согревали нас. Жар моей любви к той, кого я потерял, но кого обязательно найду. Жар моей нежности к её сестре, моей названной «сестренке». Тех, кого я не сберег.

В отличие от мальчика, я не мог выразить миру претензии, пусть даже молча. Ибо не понимал. Сюжета. Безумного. Спектакля. Разыгрываемого, сейчас и здесь, со мной, в главной роли.

То, что он случайный птенец, нашего гнезда я понял. Нежеланный птенец.

Но вот дальше всё было запутано.

Кто она, эта таинственная мама? Яся?

Категорично нет. У нас не было своих птенцов, мы только-только осторожненько подбирались к мысли об этом.

Да и не пошла бы на такое, моя Ясенька. Она последнее отдавала нуждающимся. Последнюю краюху хлеба. А оставить в нужде и одиночестве своего сына? Да ни за что!

До последнего вздоха, зубами вгрызлась бы в врага за дитя. За родное дитя.

А если…

А если это всё - таки наш человечек? Кровь от крови, плоть от плоти? Значит она обманула, предала? Неужели?

Мысли были черны, как наступавшая тьма. В груди, в левом боку, словно дули сквозняки, что-то гудело, звенело и лопалось.

Тьма наступала. Костер неожиданно потускнел, и грозил потухнуть.

Тьма наступала... Сможет ли она навредить герою?
Тьма наступала... Сможет ли она навредить герою?

Неожиданно, правда? Ребенок, малыш, случайность... Чья она, ошибка любви - его, её, или кого-то третьего?

А может быть, здесь не все так просто как кажется? И в детском слове "папочка", кроется куда более глубинный смысл? Иная правда...

Ставте лайки, подписывайтесь на канал, оставляйте комментарии - вся эта помощь поддержит героя в поисках правды, укрепит веру в себя, и поможет отыскать всё то, что было потеряно....

P.S Кто же ему этот малыш? Пишите свои мнения и мысли в комментариях...