-Ночью тут постоите, а утром пришлю смену.
Агиляр попрощался с доном и уехал. Оживленная толпа приходила смотреть дома в еврейском квартале и тыкала пальцами.
-Вот это мой дом!
-Нет мой!
-Я его куплю!
И всё в том же духе. Дело едва не доходило до драк. Добрые христиане готовы были выцарапать друг другу глаза. Женщины начинали скандалить.
Кастельону это надоело, и он приказал очистить улицу.
Лейтенант помчался выполнять приказ. Солдаты быстро вывели зевак из еврейского квартала и выставили пост.
-Устроили шумиху… Аж голова разболелась… Лейтенант!
-Да, капитан!
-Пошлите в нашу казарму солдата, пусть скажет Паскалю, чтобы он принес ужин сюда, когда наступит время. Заодно факелы и лампу. Мы тут надолго.
-Будет исполнено!
Заняться было совершенно нечем. День шел вечеру. Солдаты маялись. Иудеи не выходили из своих жилищ. Банк не работал, как не работали все лавки в квартале. Из дверей выходили мальчики и заходили к соседям. Потом выходили и шли обратно. Видимо местный раввин созывал всех на совещание.
Кастельон сел за столик писаря, стоявший под деревом и откинулся на спинку сиденья. Он не боялся бунта. Это не те люди, чтобы бунтовать. Не с таким малым количеством. Но иудеи славились умом и хитростью. Поэтому дон ожидал от них неожиданностей, вроде ночного отъезда с золотом. Или иных предсказуемых попыток сохранения имущества. Но имея горький жизненный опыт, он та же представлял самоподжоги, самоубийства и убийства. От отчаяния люди сходят с ума.
Ему рассказывали уже, как испанцы снимали маврских висельников, когда вошли в Гранаду. Сотни людей покончили с собой, когда город пал. Они ожидали самого худшего и забыли все заветы, правила, молитвы. Просто кончали с собой и со своими детьми.
Отчаяние… Это такой страх, когда уже совсем не страшно.
Посмотрим, как поступят иудеи.
В легких сумерках застучали башмаки. К столику подошел седобородый старик в чистой одежде торговца и в желтой шапочке. Солнце сожгло и высушило его лицо.
-Вечер добрый, дон.
-Добрый, сеньор. Садитесь.
-Нет, дон. Скажите, а вы с солдатами тут для чего? Уже хотите нас согнать?
-До 31 июля никаких подобных действий не будет. Мы вас охраняем от горожан. Уже хотят скупить все ваши вещички задаром.
-Понятно..
Торговец огляделся и присел за стол.
-Наша семья предлагает 2000 золотых сразу и 5000 потом за то, чтобы вы выпустили нас сегодня ночью из ворот на север. Мы тихо уйдем, не сомневайтесь.
Кастельон тоже этого ожидал. Но сумма была ниже ожидаемой.
-10000 сразу, а потом можете гулять.
-Таких денег нет.
-Жаль.
Старик помолчал.
-Есть еще кое-что золотое. Но до 10000 нам набрать не удастся.
-Идите, мы не договорились.
Торговец вздохнул, встал и ушел.
Через полчаса местные мужчины стали выходить из домов и собираться у большого дома раввина. Тот открыл двери и впустил их.
Улица снова погрузилась в тишину. В домах зажглись огни и запахло свежей едой.
«Паскаль что-то опаздывает…»
-Ну что? Сколько этот старый ростовщик предложил?
Агиляр снова бесшумно возник из ниоткуда и сел напротив.
-2000 сразу, 5000 потом.
-Негусто.
-Да я ему сказал про то же.
-Ну а вы?
-Попросил 10000.
-Отказался?
-Говорит, что нет таких денег.
-У него есть. Просто он жадный. Поверьте, скоро он будет 20000 предлагать сразу. Он еще поймет, как всё серьезно. Король не отменит приказ. Когда его погонят по дороге без монеты в кармане, он сто раз припомнит разговор с вами.
-Так вы давно наблюдали?
-Само собой. Я уже проверил пост на другом конце улицы. Там 10000 предложили. Лейтенант там деньги взял. Придется повесить его за такие дела.
-А кто бы не взял? Не стоит. Лейтенантов и так нет. Командовать некому.
-Предлагаете оставить как есть?
-Смените на другого, его наказать плетьми, а деньги оставьте в казне. Пусть иудеи видят, что взятки бесполезны.
-Неплохо. Если бы вы не были связаны узами нашей общей клятвы – я бы вас сам вздернул. А вы бы 10000 взяли?
-Конечно. Такие деньжищи! Но никто не предложил же.
-Вы пройдоха и плут.