Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.
Стихотворение написано в августе тысяча девятьсот шестнадцатого года. До осени чуть меньше месяца, а рябина в мире Цветаевой уже в цвету. Хотя нет, не так. Рябина в огне, как жизнь и как кисть поэта.
Марина Цветаева родилась двадцать шестого сентября в пору цветения рябины. В день Иоанна Богослова, как говорит стихотворение. И разве это не благословение? Нет, отвечают нам колокола, что спорят и предвещают нелегкую и «спорную» судьбу поэта. Ведь быть с Богом и быть под его крылом – разные вещи. Как доказательство, жизнь Цветаевой, которую она не «испьёт».
Казалось бы, ничто не мешает поэту использовать слово «есть» в стихотворении, но это не о ней и не её. Цветаева «грызёт» жизнь, вгрызается в попытках оторвать свой кусочек счастья. Но у неё ничего не выйдет, и она предрекает это. Ведь жизнь циклична: в ней невозможна резкая перемена, на что указывают повторы слов «рябина» и «кисть» в третьей строфе – незаменимых и неизменных спутников жизни Цветаевой. Они же – самые экспрессивные образы в стихотворении.
Вернёмся к рябине. Она зажигается, как свеча. Она не расцветает, как розы. Рябина – символ человеческой жизни, скоротечной в масштабах вселенной, но очень и очень яркой. И кисть – это её часть, а в стихотворении – рука Цветаевой, горящая огнём лирики и создающая произведения, что помогут рябине гореть дольше, а может, и целую вечность.
Что же оставляет после себя это стихотворение? Тоску и печаль, если быть честным. Но в то же время надежду и чувство покоя, ведь жизнь хоть и скоротечна, а судьба неизменна, но они наши, и мы всё ещё можем пройти свой путь, с достоинством пронеся данный нам крест, как это сделала когда-то Марина Цветаева.
