"Это несправедливо!", "Что за дискриминация?!", "Нам причитается больше!" - подобные словосочетания типичны для конфликтов, вызванных восприятием кажущейся несправедливости. Но что есть справедливость? Согласно некоторым теориям социальной психологии, люди оценивают решение как справедливое, если оно максимально объективно, когда вознаграждение распределяется строго пропорционально индивидуальному вкладу.
Если у меня с вами имеются те или иные взаимоотношения (работник - работодатель, преподаватель - студент, муж - жена, коллега - коллега), они объективно справедливы, когда:
мой доход / мой вклад = ваш доход / ваш вклад
Если вы вкладываете больше, а получаете меньше, чем я, то вы будете чувствовать себя эксплуатируемым и обиженным; я же могу чувствовать себя эксплуататором и виноватым. Хотя, вероятнее всего, вы будете в большей, чем я, степени восприимчивы к несправедливости.
Каждый из коллег по работе может понимать под «большим вкладом» разные вещи. Тот, кто постарше, может считать, что оплата должна основываться на заслуженности и опыте, в то время как его младший коллега ставит на первое место текущую продуктивность, ииноваторский подход. При таких разногласиях чье мнение, скорее всего, победит? Чаще всего того, кто с большей убедительностью докажет самому себе и другим, что он заслуживает того, на что претендует. Это называется «золотым правилом»: у кого золото, тот и устанавливает правила.
Предположим, что эксплуататоры станут избавляться от чувства вины, переоценивая свой вклад или недооценивая чужой, чтобы оправдать существующее распределение доходов. Мужчины, например, могут воспринимать низкие зарплаты женщин как вполне справедливые, приписывая вкладу женщин меньшую ценность. Те, кто причинил вред, могут обвинять жертву и таким образом поддерживать свою веру в мировую справедливость.
А как реагируют эксплуатируемые? Элайн Хатфилд и Эллен Бершайд выявили три возможные реакции:
- Люди могут воспринимать свое приниженное положение как должное («Мы бедны; это все, чего мы достойны, но мы счастливы»).
- Они могут требовать компенсации, возможно, критиковать среди коллег произведенные угнетателями действия, давить на своих эксплуататоров и даже обманывать их.
- Угнетенные могут попытаться восстановить справедливость, стремясь к возмездию.
Теория объективной справедливости имеет одно любопытное следствие, подтвержденное экспериментально: чем более компетентными и вовлеченными в процесс ощущают себя люди (чем выше они оценивают свой вклад), тем сильнее их чувство обделенности и, соответственно, стремление к компенсации. Мощные социальные протесты обычно исходят от тех социальных слоев, которые считают, что они заслуживают большего, чем получают.
Во многих конфликтах лишь небольшое ядро является подлинно несовместимыми целями. Главная проблема - искаженное восприятие чужих мотивов и целей. Во многих конфликтах ядро подлинной несовместимости целей окружено внешним слоем искаженного восприятия.
Пристрастие к игре в свою пользу заставляет отдельных личностей и группы гордиться своими добрыми делами и уклоняться от ответственности за дурные деяния, не давая таких преимуществ другим людям. Тенденция к самооправданию еще больше склоняет людей к тому, чтобы отрицать вред от своих дурных поступков, которые невозможно сбросить со счета. Благодаря фундаментальной ошибке атрибуции каждая из сторон рассматривает враждебность другой стороны как отражение ее порочного характера. Далее человек фильтрует информацию и интерпретирует ее так, чтобы она соответствовала его предубеждениям. Группы часто поляризуют свои тенденции к игре в свою пользу, самооправданию и предубеждениям. Один из симптомов группомыслия - воспринимать свою собственную группу как нравственную и сильную, а противников - как злонамеренных и слабых. Террористические акты являются для большинства людей бессмысленной жестокостью, но для некоторых это - «священная война». Несомненно, сам факт пребывания в группе приводит к предпочтению своей группы. А негативные стереотипы, однажды сформировавшись, часто вызывают сопротивление тому, что доказывает обратное.
Так что нас скорее не удивляет, а лишь огорчает открытие, что участники конфликта формируют искаженные образы друг друга. Но даже способы этих искажений предсказуемы.