Хмурое утро не хотело впускать новый день. Свинцовое небо, закончившее изрыгать из себя осадки, плотной шторой завесило горизонт. Огромный сугроб вырос за ночь перед массивной дверью магазина с непритязательной вывеской «Продукты», не давая попасть внутрь. Местная продавщица, бесформенного вида женщина, одетая в видавший виды пуховик, ожесточенно рылась в снегу, разыскивая утонувший в белой массе навесной замок. Красными от холода руками она попыталась всунуть в промерзшую за ночь замочную скважину ключ, и, когда с третьей попытки ей это удалось, замок наотрез отказался открыться.
Промучившись минут десять, женщина смачно сплюнула в пустое пространство не большой поселковой площади. Кому это надо! Первые покупатели придут не раньше десяти, да и кто придет? Пенсионерки, да пара школьников за сникерсом. Подождут! Осталось только разбудить алкаша, пусть хоть немного поработает. Откроет чертову замерзшую дверь.
У продавщицы после принятия решения разгладилось дышащее вчерашним перегаром лицо, она неспешно сунула руку в карман и вытащила сигареты. Пустая пачка. Ну, надо же! Выстроив трехэтажную замысловатую матовую конструкцию, женщина бросилась в рядом стоящую одинокую пятиэтажку. Единственную на весь поселок, построенную еще в советские времена.
В поселке еще много чего единственного и неповторимого. Один дом культуры, один винный магазин, одна общественная баня. И одна исправительная колония общего режима. Огромный белый забор зоны тянется, словно великая китайская стена, опоясывая вершину холма на въезде в поселок железнодорожников. Сворачивая с трассы и взбираясь на холм, глаза путешественника обязательно воткнутся в территорию зоны, оттуда она и ее обитатели видны как на ладони.
Продавщица маркета «Продукты» Людмила жила здесь не один десяток лет и видела слоняющихся зеков наяву. Еще девочкой она получала теплые расплющенные шоколадные конфеты из огрубелых рук странных дядек в телогрейках. Некоторые из них пытались заговорить с ней, но всякий раз озирались по сторонам и мгновенно затихали, как только в поле зрения не появлялся кто-нибудь третий.
Маленькой Люде нравились конфеты, а значит и все эти странные щедрые дядьки. Но как только девочка немного подросла, мать строго настрого запретила ей подходить к незнакомцам на улицах поселка. Люда была послушной дочерью и никогда не спорила с матерью. К тому же к восьмому классу у нее появилось два ухажера, попеременно таскавших тяжелый портфель одноклассницы и сопровождавших Людмилу в школу и обратно. Вовка и Петька.
Она никак не могла выбрать одного из них, пока не случилось событие разделившее жизнь троих друзей на две половинки. Как будто разрезали яблоко, одна часть которого оказалась гнилой, а другая, благополучно съеденная, оставила после себя приятный нежный вкус.
Так и жизнь Людмилы круто изменилась после дерзкого побега двух заключенных.
Этим двоим до свободного перемещения по поселку оставалось, ни много ни мало, пять лет просидеть за проволокой. Ждать такое несусветное количество лет они явно не желали, и в один прекрасный день в головах зеков созрел план. Так как зона не являлась строгой, а выход на «свободу» представлял собой небольшое КПП, выплевывающее «исправившихся» граждан прямо на автобусную остановку, спланировать побег не составило труда.
Все гениальное просто. Парочка переоделась в гражданские одежды и в таком виде просто прошла за ворота. Надо отдать им должное. Громко переговариваясь друг с другом, «решая» вопросы, пара зеков сумела запудрить мозги охране, которая даже подумать не могла, что такое возможно. Вот так запросто выскользнуть на волю.
Это было тяжелое время неразберихи, советская власть уже вроде бы закончилась, новая же не спешила показать себя в полной мере. Как и везде, в исправительной колонии царил полный бардак, благодаря чему двое отморозков вышли за ворота, спокойно сели в подъехавший автобус и растворились в дальней дали.