— Вот скажи, американец, почему вы нас так боитесь, ты же шесть месяцев живешь в России, все видел сам, нет тут медведей на улице и на танках никто не ездит?
— О, это я объясню. Нам это объяснял сержант инструктор, когда я служил в Национальной гвардии США. Этот инструктор прошел много горячих точек, он два раза попадал в госпиталь, и оба раза — из-за русских. Он все время нам говорил, что Россия — это единственный и самый страшный враг.
Первый раз это было в 1989 году, в Афганистане. Это была первая командировка, молодой, еще не обстрелянный, он помогал мирным жителям, когда русские решили уничтожить горное селение.
— Подожди! — перебил я. — Нас уже не было в 89-ом в Афгане.
— Нас тоже ещё не было в 91-ом в Афгане, но не верить ему не вижу смысла. Слушай.
И я слушал, передо мной уже сидел не мирный молодой инженер, а американский ветеран.
«Я обеспечивал охрану, русских уже не было в Афгане, местные начали воевать друг с другом, наша задача была организовать передислокацию в контролируемый нами район дружественного партизанского отряда, все шло по плану, но в небе появилось два русских вертолета, зачем и почему, я не знаю. Совершив разворот, они перестроились и начали заходить на наши позиции. Залп стингеров, русские ушли за хребет. Я успел занять позицию за крупнокалиберным пулеметом, ждал, из-за хребта должны были появиться русские машины, хорошая очередь в борт пойдет им на пользу. И русский вертолет не заставил себя ждать, он появился, но не из-за хребта, а снизу из ущелья и завис в 30 метрах от меня. Я отчаянно жал гашетку и видел, как высекая искорки, отскакивали пули от стекла.
Я видел, как улыбался русский летчик.
Очнулся я уже на базе. Легкая контузия. Мне потом рассказывали, что летчик меня пожалел, у русских считалось признаком мастерства разделаться с местными и оставить в живых европейца, зачем, не знаю, да и не верю. Оставлять в тылу врага, способного на сюрприз, глупо, а русские — не глупые.
Потом было много разных командировок, следующий раз я столкнулся с русскими в Косово.
Это была толпа необученных недоносков, с автоматами времен вьетнамской войны, броники, наверное, еще со второй мировой остались, тяжелые, неудобные, никаких навигаторов, ПНВ, ничего больше, только автомат, каска и броник. Они ездили на своих БТРах, где хотели и куда хотели, целовались взасос с мирным населением, пекли им хлеб (они привезли с собой пекарню и пекли хлеб). Кормили всех своей кашей с консервированным мясом, которую сами и варили в специальном котле. К нам относились с пренебрежением, постоянно оскорбляли. Это была не армия, а хер знает что. Как можно с ними взаимодействовать? Все наши рапорты руководству русских игнорировались. Как-то мы сцепились серьезно, не поделили маршрут, если бы не русский офицер, который успокоил этих обезьян, могло дойти и до стволов. Этих недоносков надо было наказать. Дать п…ды и поставить на место. Без оружия, нам только русских трупов не хватало, но чтобы поняли. Написали записку, по-русски, но с ошибками, вроде серб писал, что собираются ночью славные парни, дать п…ды обнаглевшим русским недоноскам. Подготовились мы тщательно, легкие бронежилеты, полицейские дубинки, ПНВ, шокеры, никаких ножей и огнестрела. Подошли к ним, соблюдая все правила маскировки и диверсионного искусства. Эти придурки даже посты не выставили, ну значит, будем п…дить спящих, заслужили. Когда мы почти подошли к палаткам, раздалось сраное «РЯ-ЯЯЯ-ААА». И из всех щелей полезли эти недоноски, почему-то одетые только в полосатые рубашки. Я принял первого.
Очнулся я уже на базе. Легкая контузия. Мне потом рассказывали, что парень меня пожалел, ударил плашмя, если бы бил по-настоящему, снес бы голову. Меня, б…, опытного бойца элитного подразделения морской пехоты США, вырубает за 10 секунд русский, тощий недоносок — и чем??? И знаешь чем? Садово-шанцевым инструментом.
Лопатой! Да мне в голову бы не пришло драться саперной лопатой, а их этому учат, но неофициально, у русских считалось признаком мастерства знать приемы боя саперной лопатой. Я потом понял, что они нас ждали, но почему они вышли в рубашках, только в одних рубашках, ведь для человека естественно защитить себя, одеть броник, каску. Почему только в рубашках? И их это сраное «РЯ-ЯЯЯ-ААА»!
Я как-то ждал рейс в аэропорту Детройта, там была русская семья, мама, папа, дочка, тоже ждали свой самолет. Отец где-то купил и принес девочке, лет трех от роду, здоровенное мороженое. Она запрыгала от восторга, захлопала в ладоши и знаешь, что она закричала? Их сраное «РЯ-ЯЯЯ-ААА»! Три года, говорит плохо, а уже кричит «РЯ-ЯЯЯ-ААА»!
А ведь те парни с этим криком шли умирать за свою страну. Они знали, что будет просто рукопашная драка, без оружия, но они шли умирать. Но они не шли убивать!
Легко убить, сидя в бронированном вертолете или держа в руках отточенную, как бритва, лопатку. Они меня не жалели. Убить ради убийства — это не для них. Но они готовы умереть, если надо.
И тогда я понял: Россия — это единственный и самый страшный враг».
