Свет дарящий.
«Маяк» Эггерса промелькнул чуть ли не во всех источниках информации, как диссеминация раковых клеток, готовых пройти от очага заражения до открытых к познаниям зрителям, чтобы рвануть, разлететься на кусочки и собраться воедино, обнажив мрачную историю сумасшествия, в которую вплели морскую эстетику и мифологию.
Такие моменты, лично меня, завораживают. Обожаю мистику, море, гротеск и кавалькаду ярких актеров, готовых сплясать на остатках разума, чтобы пробиться через толстую кожу пресытившегося человека. Я ждал этого, я ждал безумия и тьмы, поэтому выход этого фильма был для меня не менее важен, чем выход токсичного «Мама!» (2017) Д. Аранофски. Тем более, что Эггерс уже имел у меня определенные ассоциации, как мистик с отличным визуалом. Правда его «Ведьма» (2015) оставила противоречивые ощущения: атмосфера шикарная, но история, на самом деле, про предрассудки и необразованность, прикрытая мистикой и фольклором.
Вой кракена.
Фильм повествует о 2 вахтовых служащих на маяке, которым предстоит пережить непогоду и общество друг друга ближайшие 4 недели. Первый - старый морской волк (У. Дефо), заправский капитан с огромным багажом баек и историй, второй - молодой человек (Р. Паттинсон), о котором очень мало известно.
Серый, мрачный остров, на который они попадают, с отвесными скалами и плачущими чайками, посередине которого словно рог вырос белый монумент - маяк, единственное место в этом мире, которое может дать познания и простить любые грехи. Это чистилище борющихся душ, которые готовы проститься со всеми и уйти в свет. Это огонь святого Эльма, в который можно верить и ждать от него благословение.
Прибытие их на острове ознаменуется прибытием прожорливой машины, которая клокочет, визжит и, наконец, разрождается воплем, больше похожим на вопль большого морского чудовища, чем парохода.
Томас Уэйк, бородатый любитель выпить, помыкает младшим помощником, словно тот его личный раб, заставляя делать все, что он прикажет, угрожая ему записями в дневнике, из-за которых он ничего не получит по окончанию вахты.
Эфраим, так представился молодой человек, выполняет все, чтобы получить довольствие и не усугублять свое положение. Единственное, на что не пошел Томас - управление светом на маяке, которое он оставил на себе, указав, что это самое сложное в его обслуживании. Эфраима же, все это время, преследуют силуэты мрачного прошлого и, вначале отказавшийся от спиртного, он начинает все чаще прикладываться к бутылке.
Сирена и тентакли.
Что скрывает старый смотритель и его новый помощник? Как разобраться в том, что из увиденного игры разума, а что происходит на самом деле?
Русалка, множество чаек, которые странным образов ведут себя с новичком, словно пытаясь ему что-то рассказать или заставить его замолчать навсегда.
Спиртное и одиночество рисует такие загадочные миражи, или тут действительно действуют могущественные древние силы?
Эггерс удачно манипулирует фольклором и мистическими образами, замешивая их с естеством, довольно мерзким, замечу, чтобы заострить грани, довести их до абсолюта. Обнаженные нервы, как и обнаженные скалы этого сурового края преподносят сюрпризы, открывая тайны черно-белого мира. Голова прежнего помощника в ловушке для лобстеров и вынужденное продление заключения в этом сумрачном месте доводит героев до полного изнеможения.
Эфраим, на самом деле, не Эфраим, а Томас. Томас, на самом деле не капитан...
Конечно же ветвь повествования довольно проста, как и в «Ведьме», а положительный герой тут явно помощник смотрителя, который бежит от прошлого, пытаясь с ним примириться. Его грехи делают его человечнее, и самовольное заключение на отдаленном острове перестает быть какой-то загадкой. Прощения и освобождения, вот что жаждит Томас, но его он может получить лишь добравшись до очищающего света маяка, который хранит старый смотритель.
Образность картины, порой, дотягивает до недосягаемой планки. Особенно смущают некоторые момента, первый, когда Томас рассказывает кто он и что совершил и его неожиданная находка самого себя на маяке, после чего на него обращает свой взор божественный смотритель - Зевс, в образе Дефо.
Завершающие кадры фильма:
Это явно вариант Прометея от Эггерса, который был наказан за похищение огня у богов и подношения его людям. Вот только непонятно, с кем Томас смог поделится им, чтобы заслужить такое? Хотя, может тут показана именно тщетность человеческого существа, решившего изменить то, что уже неподвластно изменениям и это его наказание за возможность приблизиться к свету прощения. Томас не титан, а простой человек и это его погубило.
Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря.
Видеть эту картину можно по разному. Кто-то увидит мерзкое естество, мужчин с белой горячкой и пылкими фантазиями вызванными одиночеством и замкнутостью территории, кто-то увидит чудовищ Лавкрафта и вопли сирен, перемежающиеся с криками чаек. Здесь есть все, но одновременно нет ничего, что могло бы закрепить увиденное и дать четкое понимание. Может и правда, все это в голове Томаса и он все еще находится там, в Канаде? Такой вариант как-то озвучивает старый смотритель маяка. А Вы с ним согласны?