Ренар, монахи и разбойники
Лес оделся в буро-жёлтый осенний наряд. Фыркая, ёж на своих иглах тащит в нору грибы.
Задорно скачущие по ветвям белки запасаются орехами. Кабаны роют корни дубов наедая
бока на долгую зиму. По утрам на берегах ручья блестит иней. Всё гуще туманы, всё чаще
холодные дожди.
В семействе лис так же идёт подготовка к долгим заснеженным месяцам. Граф, его
достопочтенная супруга и дети дни и ночи пропадают в хотах. Выслеживают
расплодившихся за лето зайцев, выискивают тучных хомяков, бьют зазевавшихся уток на
прудах, не забывают наведываться на ферму за упитанными курочками. Каждый день,
каждый час на счету у расплодившегося семейства лис. Запасов требуется не в пример
больше, нежели когда граф и графиня обитали в своём длинном просторном доме вдвоём.
Теперь запасов требовалось на семь ртов больше. Лисы рыскали в поисках их по округе. С
ними был и Ренар. Он подобно родичам добывал добычу, но не так много, как братья и
сёстры. Младший из отпрысков графа Лиса отличался не только чёрным пятнышком на
рыжей шубе, но и любознательностью. Не было в округе такого места где бы не побывал
юный лис. Он подолгу наблюдал за плещущими в ручье рыбами, за бродящими по лесу
зверьми, полётом птиц, ползающим и квакающим непотребством бесшёрстным. Изучил
их повадки, привычки, вкусы. Сам же предпочитал держаться в тени, прячась под
корягами, в кустах, за валунами и крадясь по дну оврагов. В свои юные годы, от природы
любопытный и наблюдательный Ренар знал про лес и его обитателей намного больше
старого графа Лиса. Добыча же приносимая им домой неизменно была небогата, за что
родичи на него неизменно ворчали. Хотя стоит признать и разнообразней чем у прочих
лисят, тут были не только мелкий зверь и дичь, но и рыбка. Строить запруды на ручье, из
которых выуживал затем хитрый Ренар форель и окуней, хитрец научился проведя
несколько дней впроголодь наблюдая за бобрами и выдрами. Бывал он в личине
перепачканного грязного пса и на ферме, интересуясь жизнью и бытом её обитателей, и в
первую очередь людей. В ответ на все упрёки жадно чавкающей форелью родни, мол мало
добычи приносишь, младший из отпрысков графа отмалчивался с нахальным оскалом.
В промозглый осенний день, когда пелена свинцовых туч затянуло низкое небо грозя
разразиться дождём Ренар по обыкновению рыскал на поросшим разлапистым
папоротником берегах весело журчащего ручья. Молодой лис проверял свои запруды, на
предмет попавшей в них рыбке. Неожиданно до него донеслись голоса. Это были люди.
Лая и запаха псов по близости не наблюдалось; охотники без них в лес не ходили.
Движимый любопытством Ренар стелясь по земле пополз взглянуть на гостей.
Взобравшись на бугор, идущий вдоль людской дороги проложенной через лес, он затаился
за камнем и стал ждать приближающиеся к нему голоса. Вскоре из-за поворота показались
трое монахов. В тёмных рясах до земли, с капюшонами на головах, они опасливо, то и
дело оглядываясь, шли по дороге. Ренар и прежде видел монаха, о том что люди в рясах
называются «монахами» он узнал от псов с фермы, принимавшие его выпачканного в
грязи за одного из своих, но эти были какие-то странные. От них так и разило опасностью,
да и длинные палки в их руках выглядели устрашающи. Оставшимся незамеченным лис
не знал языка людей, но понял, те о чём-то спорят. Эти люди были необычными. Чем то
они напоминали хищных зверей на охоте. Как всё новое и неизвестное, монахи
заинтересовали любопытного Ренара. Стелясь между камнями, он двинулся за ними
следом. К его удивлению те не направились к выходу из леса, а свернули на едва
обозначенную тропку ведущую к болотам. Чем ещё больше раззадорили любопытство
молодого лиса. Рыжей тенью тот двинулся за ними. В тумане монахи двигались по узкой
тропе петляющей меж топей. Лис вынужден был отстать, дабы не выдать себя ему
пришлось огибать гиблые места, благо болота он так же успел облазить вдоль и поперёк,
прыгая с кочки на кочку. Хотя он и знал куда именно движутся люди – к небольшому
островку с тремя кривыми берёзками, но всё равно шёл за ними по пятам. Так оно и
вышло. Монахи добрались до островка, где к удивлениюРенара дымил небольшой
костерок с подвешенным над ним котлом и стоял сложенный из веток шалаш.
Осмотревшись по сторонам, и не заметив укрывшегося за болотной кочкой лиса, монахи
стащили с себя рясы, под которыми оказались кожаные с металлическими нашивками
одежды. Один из них вынул из шалаша мешок, куда второй пересыпал блестящие
чешуйки из своей сумы. После чего все трое стали пить из бурдюка какую-то кислую
вонючую жижу, после чего за выли, словно волки поющие при луне. Вскоре уснули,
повалившись возле костра, над котором булькал котёл. Выбравшийся из своего укрытия
лис, осторожно обошёл остров, заглянул и в котёл и в шалаш. Не найдя ничего
любопытного, удалился так никем и не замеченный.
Так бы Ренар и забыл о тех монахах, кабы в лес не пришла беда. Множество людей с
псами и конями пришли в лес. Целыми днями на пролёт они рыскали, лаяли их псы,
стучали копытами кони, гудели рога. Звери затаились в своих логовах, спасая свои шкуры.
О заготовки к зиме пришлось забыть. Горевало лисье семейство, ожидая голод средь
снегов. Все считали, люди пришли охотится. Ренар же видел: это не так. Облавы были, но
охотники носили на себе железные рубахи пахнущие маслом. Псы же рыскали по следам
и тропам, но не вели хозяев к звериным логовам. Что-то было тут не так, а вот что? Ренар
не знал. Выяснить же это можно только на ферме. Обитающие там звери знали о людях
намного больше любого из лесных.
В предрассветных сумерках, окольными тропами, Ренар добрался до ограды фермы. Тут
он заметил голосистого петуха Шантеклера восседавшего на насесте. Подкравшись к
нему, что захоти и тот оказался бы в его пасти, лис вежливо заговорил. Он обращался к
Шантеклеру с лестью, говоря о том, какой у того дивный мелодичный голос, такой
чарующий и прекрасный, что все звери знают о нём и мечтают услышать. Якобы и он лис
лишь за тем и подкрался к ферме. Хоть разок услышать сказочное пение. Польщённый
петух горделиво вышагивал на ограде, благоразумно держась от лиса поодаль. Ренар же
льстил, уговаривая птицу спеть. Тот отнекивался, пиная что песнь его льётся лишь с
первыми лучами золотого солнца. Лис же умолял. Петух отнекивался. В ожидание зари
они разговорились. Слово за слово Ренар выяснил кем были люди пришедшие в лес -
стражники искавшие под кронами троих разбойников. Лис выяснил всё что хотел, и
ретировался с первыми лучами солнца, ещё до того, как Шантеклер выдавил первую ноту
своего громогласного режущего слух «кукареку».
Вернувшись в лес, Ренар задумался об словах петуха. Люди искали троих разбойников.
Похоже он знал где они прячутся.
Ренар сидел на людской дороге идущей через лес как ни в чём не бывало. Чесал лапой за
ухом. К нему приближался лай собак и стук копыт. Он лишь ухом повёл когда всадники и
свора псов появились из-за поворота. Наглый лис оставался на месте, и даже зевнул. Ни
всадники, ни псы подобное не могли стерпеть. Свору псов спустили с поводка, коней
пустили в галоп. Ренар пустился на утёк. Он бежал по дороге, чуя собак позади. Свернул
по тропе к болотам. Ведя на хвосте всадников и псов, рыжей стрелой промчался по топям.
Выскочил на небольшой островок, псы за ним, следом кони и люди. Последние
уставились на троих ошарашенных монахов, те резво начали молиться, стражники
креститься. Ренар оскалился. На глазах ошалевших людей и недоумевающих псов
обнаглевший лис прыгнул на одного из «божьих людей», вцепился острыми зубами в рясу
и разодрал её, обнажив скрывающийся под ней наряд. Затем не хуже лягушки запрыгал с
кочки на кочку по топям и скрылся из виду.
В тот же день стражники, их псы и кони покинули лес. На верёвке тащили они за собой
троих мнимых монахов. Жители леса зажили прежней жизнью, готовясь к наступлению
холодов. С довольной ухмылкой Ренар вернулся к ручью, где его ждала сытная рыбка в
заводях.
Сидя на ступенях крыльца кошка гуляющая сама по себе мурлыкала на падающие хлопья
первого снега. Она пела приветственную оду пришедшей зиме. Кружась в
завораживающем танце, невесомые снежинки ложились на твёрдую мороженную землю.
Они опускались ода за другой, одевая мир в белесый снежный саван. Кошка прибывала в
радостном игривом настроение. Ловя хлопья снега лапами и мордочкой, она озорно
косилась на меня золотисто-жёлтыми глазами. Она ожидала от меня вопросов о
хитрюге Ренаре. И я не разочаровал её…