- Слушай, а как думаешь, «Комбат» мой уцелел? – через некоторое время спросил Леха.
- Ну это вряд ли. Ангар этот сдуло моментально, он же из простых сэндвичей…
- А там ведь пригорок небольшой метрах в ста за ангаром, волна могла и выше пройти.
- Чего гадать, поживем – увидим.
15 февраля 2035
- Ну что, брат, пробуем?
В Убежище повисла напряженная тишина, все уставились на нас с Лехой.
- Пробуем. Доедай и будем собираться.
Две недели в Убежище прошли… странно. Все ждали чего-то, косились на нас и ничего не спрашивали. Старательно жили обычной жизнью. В первые дни нас еще расспрашивали о том, откуда мы узнали и почему никого не предупредили. Михаил, тот самый мужик, которому в ночь взрыва мне пришлось отвесить крепкую затрещину, устроил форменную истерику. Называл нас эгоистичными подонками и сыпал угрозами. Осадила его баба Маша. Она подошла к беснующемуся мужику, положила ему руку на плечо, и эдак проникновенно глядя ему в глаза, сказала:
- А ты жалобу напиши. В Спортлото.
Мужик заткнулся, сел на лавку и принялся с остервенением поглощать пайку – лапшу с тушенкой…
Быстро расправившись с остатками завтрака, мы с Лехой отправились готовиться к выходу из Убежища.
Надеть непонятно где раздобытые Лехой костюмы радиационной защиты оказалось не то чтобы непросто, но… муторно. Для начала минуты две думали над тем, как правильно надеть на себя сначала спецбелье, затем комбинезон. Ну с этим справились самостоятельно, а вот для закрепления дыхательной системы пришлось звать мужиков. Пока они, натужно матерясь сквозь зубы, утягивали ремни, мы с Лехой почти успели решить идти как есть. В Убежище и так хорошо натоплено, боялись мы ребятню застудить, так еще и двойной слой одежды. В общем, стояли, потели и терпели. Когда, наконец, все было закончено, быстро натянули внутренние перчатки, надели маски, влезли в сами костюмы и посмотрели друг на друга. Леха о чем-то напряженно думал, я всегда знаю, когда он вот так в голове варианты просчитывает. Взгляд куда-то внутрь себя у него в такие моменты. Проверили связь, брат по привычке подпрыгнул, проверяя подгонку снаряжения. Вот же лось здоровый! Костюмчик весил килограммов 25, никак не меньше.
- Пошли что ли? – я вопросительно глянул на брата. Космонавт, честное слово.
- Погоди – он зашагал к нашему углу, где в небольшой комнатушке за могучей решеткой мы устроили наш арсенал. Вернулся он оттуда с двумя ружьями. Увидев мой недоуменный взгляд, пояснил, воздев указательный палец:
- Ты пока палец в этих перчатках будешь в пусковую скобу запихивать, тебя десять раз подстрелят.
- Лех… кто подстрелит-то?
- Мало ли…
Мы двинулись к выходу, гулко бухая сапогами в наступившей в Убежище абсолютной тишине. Подойдя к двери, Леха вытащил дозиметр и поводил им вдоль стыков двери и косяков. Дозиметр никаких особенных звуков не издал, и Леха махнул рукой мужикам, стоявшим тут же. Быстрое вращение запорного штурвала, Леха взялся за ручку и посмотрел на меня:
- Страшно, брат? А ты не боись – и потянул дверь на себя.
За дверью оказалась кромешная темнота, пахнуло холодом. Мы этого, понятно, не почувствовали, а вот Ванька зябко поежился, тревожно вглядываясь в темноту. Дозиметр молчал, только на маленьком экранчике бегали какие-то цифры. Леха махнул рукой, и Иван быстро закрыл за нами дверь.
- Ну и чего? Есть радиация?
- Да тут нет, все в пределах нормы – Леха повернул приборчик ко мне. – Погоди, щас наверх вылезем…
Он шагнул на первую ступеньку, подсвечивая себе мощным фонарем, я двинулся следом. Поднявшись до внешней двери, мы замерли, вглядываясь в показания дозиметра. Никаких изменений, вроде даже чуть уменьшились цифры. Я отчетливо услышал в наушнике, как брат хмыкнул и, пробормотав под нос «Только бы не присыпало», толкнул дверь. Никакого результата. Он толкнул еще раз, потом приналег всем телом. Тщетно.
- Кажись, привалило нас тут – брат хотел озадаченно поскрести в затылке, но, натолкнувшись на шлем, досадливо сморщился.
- Так это…дверь вроде вовнутрь открывается, не?
Леха глянул на меня как на врага народа:
- А сразу сказать не мог?
- Так ты глазки-то разуй, тетеря. Засовы на кой ляд, если б дверь наружу открывалась? Сам же их в пазы забивал.
Брат, ничего не ответив, взялся за первый из трех засовов, державших дверь…
С засовами справились быстро, я рванул на себя дверь, и она неожиданно легко отворилась. В лицо ударил обжигающе яркий солнечный свет, выбивая из отвыкших от яркого освещения глаз слезы. Перед дверью вырос немаленький сугроб, но больше ничего не было – ни кирпичей, ни еще какого мусора. Странно. Брат шагнул наружу, взобрался на сугроб, огляделся по сторонам и как-то обреченно выматерился.
- Лех, что с радиацией, а?
Брат, словно опомнившись, поднес приборчик к глазам, вгляделся, встряхнул, вгляделся еще раз, потом растерянно сказал:
- А хрен его знает. Или прибор сломан, или радиация в норме.
- Как в норме? – я рванулся вверх, забрался на сугроб рядом с братом и протянул руку. - Дай гляну.
Глянул. На экранчике дозиметра застыла цифра 0,4 мкЗв/ч.
- Блин. Как такое может быть?
Леха не ответил. Он смотрел вокруг и молчал. Я поднял глаза и тоже замолчал. Все вокруг как-то странно изменилось. Пара соседних домов почти уцелели, как и наш. Сталинские постройки с метровыми кирпичными стенами оказалось не так просто разрушить. Стены стояли. Не было ни одного целого окна, крыши сдуло и унесло неизвестно куда, всюду лежали поваленные тополя. Гаражи завалены снегом и мусором по самые крыши, но уцелели. И снег. Он был белым-белым, удивительно чистым. Такого снега в нашем городе не было никогда. Всегда его покрывала черная корка сажи и угольной пыли. И тишина. Ни одного привычного звука. Ни гула машин, ни лязга работающих экскаваторов, ничего. Мне стало жутко.
- Птиц нету, брат – осипшим голосом сказал Леха. – Как думаешь, они улетели или их всех… - он не закончил.
- Пошли…осмотреться надо бы – мой голос звучал не лучше.
Мы осторожно двинулись вперед, проваливаясь в пушистый снег до середины бедра. Мда, долго так не погуляешь.
- Может, гараж откопаем? На снегоходе всяко удобнее будет.
Леха молча развернулся и пошел назад, к Убежищу…
- Как это – нет радиации?! – возмутилась истеричная тетка, назвавшаяся Иркой. – А чем тогда по нам шарахнули? Нет, вы мне скажите, чем?!
Она оглядывала стоящих вокруг людей, словно ища поддержки своему возмущению
- А какая разница? – Ленка Кузьмина приняла новость спокойно. – Наоборот, хорошо даже. Можно будет наверх выходить.
- А зачем выходить-то? – спросил ее дед Коля. – Чего там делать-то?
- А ты тут до второго пришествия отсиживаться собрался, как крот? – язвительно хихикнула баба Маша.
- Живых надо искать – сказал, как отрезал Серега, и спорить с ним никто не стал. Новость об отсутствии радиации снаружи всех взбодрила, народ оживился, послышался смех. Неопределенность заканчивалась.
- Так, мужики, одевайтесь, берите лопаты, пойдем гараж откапывать – Леха явно не был настроен на долгие разговоры. Мужики, переговариваясь, потянулись одеваться, а Леха, взяв еще один дозиметр, рванул назад, на улицу. Вернувшись, он радостно улыбнулся:
- Та же песня, брат. Не могут же два прибора врать? Так что одной проблемой меньше – он взялся стягивать с себя надоевший уже костюм.
- Слушай, так все-таки, почему нет радиации? Выходит, не было ядерного взрыва? А что тогда так мощно рвануло?
- Чего ты меня спрашиваешь-то? – Леха быстро натянул стандартный комок поверх термобелья, на голову нахлобучил шапку, вместо ружья подвесил на плечо АКСУ или «ксюху» в простонародье. – Готов?
Я тоже уже переоделся и сейчас как раз затягивал шнуровку на высоких, подбитых овчиной ботинках.
- Ствол не бери, лучше с лопатой мужикам помоги. Сам видел, сколько там за две недели намело.
- А тебе лишь бы пошланговать – проворчал я, натягивая вязаную шапку. – Ладно, пошли, стемнеет скоро.
Копать пришлось от самой двери и до заката, как говорил наш ротный. Температура за бортом опустилась до минус двадцати пяти, так что работали споро, с азартом. До гаража докопались уже в густых сумерках. Открыли, осмотрели – вроде все в порядке. Так только, мелкого мусора насыпало с потолка, а в остальном без происшествий. Уставшие мужики курили у ворот, тихо переговариваясь между собой:
- Все снесло нахрен…
- Угу. Интересно, много народу в живых осталось?
- Я думаю, «панельки» все сложились. Там на соплях все держалось.
Это Серега. Он в наш дом как раз из «панельки» перебрался, так что знает, о чем говорит.
- А вдруг не посыпались?
- Ну и что. Жить-то в них все равно не получится. Ни света, ни отопления, ни воды нету. В наших домах хоть печки есть да колонка недалече. Ну а свет… свет у нас же есть, так, может и в дом проведем наново ив своих квартирах заживем, а?
- Ты, Серега, не дуркуй – это дед Коля, который вместе с нами на улицу выбрался и сейчас покуривал, сидя на вытащенном из гаража ящике. – Как ты жить-то там собрался? Крыши нет, окон нет, в квартирах разруха точно. Нет, брат, пока в убежище поживем. А там, глядишь, домишки себе присмотрим…
- Какие домишки? – недобро прищурился Серега.
- Дак ведь домов сейчас много пустых останется, а в своем дому куда как хорошо. Там тебе и печка, и банька, и огород. Главное, что радиации нет – дед Коля разглагольствовал, не замечая Серегиных зло блестящих глаз. – Оно ведь сейчас зима, а потом лето будет. Можно хозяйство завести, молоко да яички свои…
- Яички, говоришь? Мир рухнул, старый! Ты о чем говоришь-то?
Дед Коля, нимало не смутившись, отрезал:
- Но ты-то живой. Стоишь передо мной, искры мечешь, что твой трансформатор. А жить дальше нужно. Ты детей на сухпае ростить собрался? Да и не вечный он, сухпай-то. Надо наперед думать. А если сопли на кулак мотать, так ничего не получится. Передохнем все без толку.
Леха, молча слушавший разговор, сплюнул и сказал:
- Лопаты собрали и в Убежище галопом. Там поговорим. Потому как решать теперь много чего нужно.
Когда я уже готов был закрыть внешнюю дверь, откуда-то из сумрака приземистой стремительной тенью в проем метнулась огненно-рыжая кошка. Я даже опешил на мгновение, выглянул за дверь, осмотрелся, но никого больше не увидел. Задвинув могучий засов, я присел на корточки перед терпеливо дожидавшейся меня кошкой:
- А ты молодец, не теряешься – кошка потерлась о мою ладонь. – Ладно, пойдем, там тепло и сытно.
Появление нового жителя было встречено радостным гомоном. Оно означало, что жизнь в городе осталась, и у всех нас есть шанс. Женщины затеяли что-то вроде праздничного ужина, на общем столе появилась даже бутылка водки. Такая, чтобы всем по маленькой стопочке досталось. Пьянство мы решили не разводить и любые поползновения в сторону алкоголя пресекать самым жестким образом. Когда все расселись, Леха на правах командира поднял тост за всех живых, сколько бы их ни было. Водка размазалась по пищеводу, горячей волной ударив в мозг и окатив теплом. Никогда еще водка не пилась с таким удовольствием. И никогда еще так не хотелось следом замахнуть вторую порцию. Но нельзя.
Продолжение следует