Долго не решался рассказать о том случае, потому как и самому иной раз кажется, что это был только кошмарный сон... Но стоит взять в руки альбом с фотографиями или поставить кассету в видеомагнитофон, и глаза мои тут же подтверждают – нет, не сон, а самая что ни на есть абсолютная реальность. Сейчас и вы, наверное, убедитесь.
Вот, послушайте:
Есть у меня давнишний товарищ, Владимир Иванович, – в научных кругах многим знаком, потому, перефразируя чуток речь Жоржа Милославского, скажу так: "– А фамилия его слишком известная, чтобы я её называл!" Познакомились мы сначала в Интернете, ввиду схожести жизненных интересов и географии проживания. Он в то время ещё жил в Норильске, ну, а я, как давно уже поняли читатели моего канала, в Ямало-Ненецком округе. Владимир Иванович человек неординарный – учёный-полярник, участник нескольких экспедиций на Северный полюс и по Российской Арктике, профессиональный охотник-промысловик (около десяти лет на путике в одиночку), писатель... в общем личность разносторонняя и колоритная.
Долго мы с ним не виделись очно, не срасталось никак. Однажды, например, пригласил он меня в экспедицию на Чукотку, участвовать в съёмках фильма о природе и зверье этого края, да спонсоры подвели. В другой раз опять что-то помешало. Пока мы не решили, наконец, не ввязываться больше в чужие проекты, когда зависишь от других людей и обстоятельств, а сделать простую вылазку вдвоём на Таймыр. Погулять неделю пешком по тундре в предгорьях хребта Бырранга , половить хариуса в быстрых речках, глотнуть чистого воздуха и настоящей свободы! Вот с такой мини-экспедицией у нас проблем особых не возникло, – договорились да сделали: забрасываться решили в отпускном июле, вертолётом из Хатанги, конечной точкой определили реку Верхняя Таймыра, в её верхнем течении на выходе из горного ущелья на равнину.
А там куда душа пожелает...
Отправив в начале месяца своё семейство на "большую землю", предварительно уговорившись с женой, что "догоню" их дней через десять, я скоренько собрал походные манатки, видеокамеру старую, кассетную не забыл упаковать, и на следующий день улетел вахтовым чукотским рейсом, который как раз садился по дороге на дозаправку в Хатанге. Мне тут уже пару раз приходилось бывать, на берегу Хатангского залива моря Лаптевых, что в Северном Ледовитом океане, да всё скоротечно, зимой, пролётом на Анадырь.
Гостиница рядом с аэропортом, постройки, наверное, ещё хрущевских времён, кирпичным пятиэтажным бастионом возвышалась над окружающими одноэтажными домами. В вестибюле, возле стойки спрятавшейся в застеклённой каморке администраторши, меня и ждал уже Владимир Иванович, прилетевший утренним рейсом из Норильска.
От души обнявшись в эту первую нашу встречу, мы забросили мои рюкзак, палатку и спальник в двухместный, без излишеств, номер и отправились в магазин, затариваться продуктами. Миновав какие-то задворки, через мостик над теплотрассой вышли на центральную улицу, носящую одно из стандартных названий – Советская. По дороге мой друг рассказал, что всё идёт по плану, – попутный вертолёт Ми-8 на завтра занаряжен, с администрацией Таймырского заповедника наш маршрут и его сроки согласованы, формальности с регистрацией в ОВД тоже улажены. Да кто бы сомневался! У Владимира Ивановича здесь была не так давно база, в охотничий жизненный "сезон", да и с экспедициями в последующие годы наведывался, так что вхож он был во все кабинеты и инстанции без лишних вопросов.
Погода стояла по-летнему хорошая, ясная, тёплая – градусов десять, а то и все двенадцать, и прогноз на ближайшую неделю не обещал катаклизмов. Пока шли по улице, я вертел головой, впитывая на ходу местный колорит. На глухой торцевой стене одного из домов обнаружился, сохранившийся видимо всё с тех же советских времен, огромный транспарант с рисунком голубя и земного шара. Внимание моё привлекли требовательные слова плакатной надписи: «Мир берегите!» Я мысленно тут же добавил: «– Мать вашу!»
По дороге навстречу нам попались несколько местных жителей, ненцы или нганасаны. Низкорослые, в лёгких кухлянках с капюшонами, в меховых же торбазах на ногах с маленькими стопами, они быстро передвигались по улице по своим делам, иногда в сопровождении лохматых лаек.
Вошли мы в продуктовый магазинчик и, пробежавшись взглядами по небогатым полкам, выложили на прилавок листок со списком, перед красавицей-продавщицей – русской девушкой с невесёлыми глазами.
– Ну, как вы тут поживаете? – поинтересовался у неё Владимир Иванович.
– Разве сами не видите? – вопросом на вопрос ответила девушка, зябко кутаясь в пуховую шаль, накинутую на плечи.
В помещении было довольно прохладно. Пока мы складывали провизию в расстёгнутую сумку на полу, моё внимание привлекла худощавая замызганная фигура, топтавшаяся у окна возле батареи отопления. Мужичонка неопределённого возраста в грязной драной фуфайке, с голой нараспашку грудью и без шапки, зачарованно наблюдал, как две бутылки водки перекочевали с полки в нашу сумку. Сглотнув слюну, он перевёл взгляд на меня, и столько тоски и страдания отразилось на его землистом остроносом лице, такая вселенская боль затопила воспалённые красные глаза, что я не удержался. Спросив ещё бутылку «Русской», тушёнку и буханку хлеба, молча подошёл к мужичку и передал покупки в его дрожащие руки. Тот опешил, не веря своему счастью, торопливо сунул пузырь в рукав, банку в карман, а хлеб спрятал за полой, прижав к животу, и только после этого поднял лицо.
– Спасибо, зёма! Век не забуду! – его рот расплылся в счастливой щербатой улыбке.
Он кивнул и Владимиру Ивановичу, крутанулся на месте и выскочил за дверь.
– Кто это такой? – спросил я у продавщицы.
– Геша-Трындя, местный бич, – та небрежно махнула рукой, – раньше, говорит, был "лёдчиком" и "чановником" на Сахалине, матросом ещё, а лет пять как к нашему берегу пришвартовался...
Она приняла расчёт и ушла за прозрачную загородку в углу, поближе к включенному калориферу. Мы тоже не стали задерживаться и вышли на улицу. А на прилавке за нашими спинами осталась сиротливая картонная табличка возле кассы: «Товар в долг не отпускается".
Вечером за ужином наговорились мы с Владимиром Ивановичем, наконец-то, вживую, от души, переночевали в холодном номере и утром отправились в аэропорт. Вертолёт уже грузился на посадочном пятачке, это был рейс на базу заповедника, к Таймырскому озеру. А за нас была договорённость сделать небольшой крюк, не бесплатно, конечно. Финансовые затраты мы, кстати, раскинули поровну, как и положено.
Заброска прошла без приключений. Через несколько часов, распрощавшись на неделю с лётчиками, мы уже шагали в полной экипировке по таймырской тундре, которая, надо отметить, в этих местах очень отличается от ямальской. Под ногами, вместо привычных мне кочек, заросших мхом и кустиками ягод, расстилалось довольно ровное море травы, тянущееся за спиной на юго-восток до самого горизонта. Шли мы вдоль правого берега реки, желтеющего за кромкой травы песчаной отмелью, а впереди, казалось, рукой подать, вырастали горы, приподнятые рефракцией воздуха над земной поверхностью. На самом деле до них километров пятнадцать. Нас высадили на таком расстоянии от цели на оборудованном дощатом настиле, близ "гостевого" балка рыбаков и охотников. Здесь же нас должны забрать через семь дней.
– Немного похоже на моё родное призайсанье, – поделился я впечатлением с Владимиром Ивановичем. – Там так же у озера Зайсан тянется плоская степь, полупустыня, и вдруг, резко навстречу "выскакивают" хребты Южного Алтая...
Товарищ кивает, но ничего не отвечает, бережёт дыханье. Нагружены мы примерно поровну, но у него на груди, кроме бинокля, ещё висит футляр с карабином. При утренних сборах на мой вопрос об оружии Владимир Иванович коротко сказал: – В тех местах вполне можно встретиться и с медведем. Так что, лишним карабин точно не будет.
К тому же, разница в возрасте, – Владимиру Ивановичу за шестьдесят. Но я-то знаю таких крепких мужиков, военных и после поколений, начиная с моего отца-геолога и его близких друзей. Им износу нет, ещё и фору могут дать молодым. Так что, шли мы размеренно, ходко, и не отвлекаясь на перекуры. Мы же оба некурящие. И, для разгрузки, ничего не едящие.
Гнуса, на удивленье, почти не было. Этому способствовали открытое пространство вокруг и ощутимый юго-западный ветер в лицо. К вечеру, что выразилось в "снижении" и так невысокого солнца к горизонту, мы вышли к предгорьям хребта Бырранга. Здесь тундра изменилась, стала более "волнистой". Появились и кочки в низинках и скальные выходы коренной породы, покрытые разноцветными мхами и лишайниками, а берега реки подёрнулись даже зарослями ивы и ольхи, под два метра ростом. Ещё с километр ходьбы и мы решаем ставить лагерь у входа в ущелье. Тут на холмах уже появились и невысокие лиственнички, так что с дровами у нас проблем не будет.
Первым делом, сбросив поклажу на землю и передохнув с полчаса, сидя на рюкзаках и молча впитывая окружающую тишину, лишь подчеркнутую шумом ускорившейся в ущелье реки, мы натаскали тонкого хвороста и валежника и разожгли костёр. Потом по-быстрому приготовили обычный холостяцкий ужин – макароны с тушёнкой. Спешили только из-за того, что проголодались, а обустраиваться можно было и не торопиться. Это ещё одно из преимуществ заполярья, в июне-июле тут не бывает даже сумерек.
Ветер стих, заплутал в трёх лиственницах, и вот тут мошка над нами повеселилась! Поэтому рассиживаться нам особо не пришлось, не смотря на дым от костра. Да и усталость от долгого перехода взяла своё после плотного ужина. Глаза слипались напрочь. Бегом поставив туристскую палатку, закинули шмотки и спальники внутрь, залили огонь, на всякий пожарный, и без задних ног завалились спать...
Что это были за дни, вряд ли смогу передать словами. Да и фотографии бессильны. Это надо видеть своими глазами, слышать своими ушами, пройти своими ногами... и окунуться душой в полное единение с природой. Вдвоём с добрым товарищем и, в то же время, наедине с окружающим прекрасным миром, который и призывал нас беречь выцветший плакат в Хатанге.
Живности, как и людей, вокруг пока не наблюдалось. На утро, позавтракав основательно, мы с Владимиром Ивановичем наладили рыбацкие снасти, экипировались соответственно, в том числе и в накомарники, прибрали все вещи с улицы и застегнули палатку. И пошли вверх по течению ставшей здесь порожистой реки, искать свою удачу.
И хариус, конечно, не заставил себя долго ждать. Клевал не часто, не в каждом забросе, но зато приличных размеров, – с кило и больше. А иной раз такие красавцы попадались – глаз не отвести...
Аж жалко брать его было на еду, приходилось отпускать. Ну, и конечно, самые большие экземпляры, как и у всех настоящих рыбаков, у нас тоже постоянно сходили с удочки. Что ж мы, хуже других, что ли (подержите мне руки, а то покажу, какие...)
И так мы проводили день за днём в неспешных прогулках по окрестностям. Беседовали негромко о житье-бытье собственном и своей страны, нимало не скучая в отсутствие новостей "из телевизора". Мы просто жили сегодняшним днём и были счастливы этим. Углублялись в ущелье всё дальше, сворачивали к притокам в близлежащие распадки, бродили с берега на берег, ловили рыбу только на ужин, не больше. И впитывали, впитывали суровую таймырскую красоту, пусть и не такую яркую в этих местах, как, например, на плато Путорана.
И вот на пятый день нашей экспедиции мы решили пройти влево от реки, вдоль границы предгорий. Поискать всё же хоть какую-то живность, кроме птиц и рыбы, которых встречали в отрогах.
Природа вокруг была довольно однообразна, или просто мы за время, проведённое здесь, уже обвыклись взглядом. Холмистая протяжённая равнина, поросшая травой, мхом и лишайниками, была так же пустынна, как и в первый день похода. Километр за километром шагали мы и всё без толку. Ни одной животинки так и не встретили и уже хотели повернуть назад, но вдруг трава под ногами изменила цвет, пожелтела, пожухла. Как будто мы ступили на огромную осеннюю плешину посреди бесконечного, зелёного оленьего пастбища.
Мы удивились и продолжали путь, и обнаружили невдалеке стайку полузасохших берёз, невесть откуда взявшихся, и пару разлапистых приплюснутых сосёнок, чьи невысокие кроны выглянули из-за макушки холма. Затем нам пришлось буквально продираться через буйные заросли ивняка. Судя по ним, близко была вода. И мы не ошиблись в выводе. Ещё сотня шагов по пересечённой местности, раздвигаем тонкие стволы с плакучими ветвями и видим голый песчаный берег небольшого озера, истоптанный следами оленьих копыт. А через этот дикий берег, наискосок от нас, спокойно шагает на водопой огромный мохнатый зверь.
Сказать, что мы ошалели от неожиданности, – ничего не сказать. Мы и так молчали, но тут, буквально, лишились дара речи, в первые секунды решив, что наткнулись на медведя. А когда рассмотрели его...
Думаю, часть наших ощущений вы испытали, глядя на этот снимок. Когда Владимир Иванович навострил фотоаппарат, я не знаю. Потому что сам в то же время лихорадочно расчехлял видеокамеру.
Мы ещё не осознали в полной мере, чем для нас может закончиться эта встреча с шерстистым носорогом, ровесником мамонта. Да-да, это был он. Собственной персоной, если можно так выразиться. Вполне живой ископаемый носорог, метра два в горбатой холке. Он шумно пил воду, втягивая её сквозь сложенные "дудочкой" "лоханью" губы. Щурился маленькими, на таком расстоянии, глазами на рябые волны, и вёл себя вполне мирно. Ветер дул в нашу сторону, и это, безусловно, помогло оставаться пока незамеченными зверем. И дало нам обоим возможность в течение нескольких минут без помех вести съёмку. Не считая дрожащих в азартном ознобе рук и ног.
Носорог, между тем, напился, постоял немного неподвижно, глядя за озеро в дальние дали, затем развернулся и потопал прямо к нам. Конечно, нас всё ещё не видя. А когда увидел, настала его очередь остановиться, как вкопанному. Мы, пребывая в таком же оцепенении в нижних конечностях, верхними отсняли последние кадры, переглянулись и... рванули наутёк с такой скоростью, что вспахали по дороге заросли ивняка и травянистую тундру не хуже, наверное, "беспризорного" мотоплуга.
До лагеря домчались не знаю за сколько минут, ну о-о-очень быстро. Упали возле палатки, хрипя как обезумевшие лошади. Пены только не хватало клочьями на губах. Отдувались долго, приподнимаясь на руках и поглядывая в сторону недавней прогулки. Слава богу, там никого не наблюдалось. Потом шумно, не хуже носорога, хлебали речную воду из котелка. Успокоились. Отколупав со лба два-три засохших трупика мошки (не повезло ей, лететь навстречу), я достал из рюкзака "отъездную" бутылку. Решил, что можно и выпить, ради такого случая. Владимир Иванович поддержал хорошую идею.
Солнце насмешливо взирало на нас из своей бирюзовой колыбели...
А карабин? – наверное, спросите вы. Конечно, карабин был с нами. Мой товарищ все дни носил его за плечом, заряженным. Но не думаю, что, если бы и вспомнил про него на берегу озера, стал бы стрелять. Невзирая ни на что, ни на какую опасность.
Ведь это реликт – живое ископаемое, и он не привиделся нам. Наши камеры "поймали" его в движении... Но проверить это в походных условиях мы не могли. И тут же начали сомневаться в реальности случившегося.
Ночь прошла беспокойно. В полудрёме чудились мне какие-то неясные звуки: треск валежника, мягкий топот по мшистой земле, гулкий перекат камней в реке под тяжелыми ногами-тумбами... Да и Владимир Иванович ворочался рядом время от времени. Переживал, видать, наше "обывательское" бегство от загадки, которая не повторяется.
Следующим утром мы снялись со стоянки, упаковались, и отправились в обратный путь. И в разговорах потом обходили стороной эту тему. Пока не вернулись по домам и не занялись своими плёнками. Созвонились позже, осенью, по возвращении из отпусков, и договорились до поры до времени не вспоминать о той встрече в тундре. И вот прошло уже почти полтора десятка лет, и я подумал, – а почему бы и нет... И Владимир Иванович не стал возражать, просил только, чтоб я аккуратно, в виде рассказа, описал те события и чуток изменил географическую привязку на территории Таймыра. Он ведь очень большой, на самом деле, Таймырский полуостров. И кто там ещё живёт, какое зверьё, не встреченное пока человеком, никому не известно.
В общем, можете считать это шуткой, байкой Сибирского динозавра. Но я-то помню доисторические глаза, которые внимательно смотрели на нас, в раздумье – "догнать-не догнать этих двуногих..."
Большая часть снимков, иллюстрирующих повествование, взята из доступных архивов таких же сибирских бродяг, – да не обидятся они на "коллегу", надеюсь. Кроме тех самых, конечно, что сделал мой добрый товарищ. Их, может быть, пытливый читатель тоже отыщет на просторах Интернета, но там не будет, думаю, никаких отсылок к реальным событиям.
А если кому-то всё же интересна видеозапись той встречи, обращайтесь, вышлю оцифрованную копию. Не бесплатно, конечно. Пенсионеру сгодится прибавка. И по другому ведь не профинансируешь настоящую экспедицию на поиски этого реликтового животного, а может, и его семейства...
***
Добра и удачи всем прочитавшим! И отнеситесь всё же к этому рассказу с юмором. Мне ведь, как уже говорил, и самому не верится, что это было. Ну, а если хотите других историй, пожалуйста, – "их есть у меня!"
А ещё рекомендую "Очерк о настоящем человеке", с которым жизнь вообще развела нас во времени, к сожалению.
Опубликовано 08.02.2020
***
А вот и РАЗГАДКА от 15.02.2020:
Ну, что же, уважаемые терпеливые читатели, пришло время открыть завесу над этой загадкой природы. Дело в том, что ничего из описанного в рассказе не происходило на самом деле, но всё это чистая правда! Вот такой парадокс. Сейчас попробую объяснить.
Начну с того, что я на самом деле существую, – уж в этом-то, смею надеяться, вы и не сомневались. Существует и мой хороший товарищ Владимир Иванович. Вот только в жизни нам с ним так и не довелось встретиться, «не срослось», к сожалению. И сейчас судьба раскидала нас ещё дальше, чем раньше.
А снимки эти сделаны им… в Нидерландах. Удивлены? Я тоже удивлялся, когда он мне их прислал. И самим фотографиям, а больше обстоятельствам, при которых они появились.
Останки нескольких шерстистых носорогов были найдены в разные годы на Таймыре. Вот только «собрать» их в единое целое у нас в стране, почему-то, не получилось. Ну, Академии наук, наверное, некогда, есть более важные дела. Да и финансирование, оказывается, нужно выделять…
Вот тогда голландцы и предложили свои услуги. В 2006 году находки переправили за границу, там по ним скрупулёзно изучили анатомию доисторического животного и его шерстяной покров. А затем из стали сделали скелет, из глины и пластика «мясо» и «шкуру», и собрали чучело. На его шерсть использовали настоящий мех буйвола, яка, овцы и синтетический волос. Шерсть сделана пятнистой специально, как в период линьки животного. Голова полностью дублирует хорошо сохранившийся череп самки носорога.
Владимир Иванович принимал участие в полевых раскопках и сохранении ископаемых останков, поэтому и получил в 2007 году приглашение на открытие экспозиции. Для натуралистичности чучело шерстистого носорога голландцы установили в музее «Twentsewelle» под открытым небом и устроили доисторическую «фотосессию».
Поэтому рассказ мой не что иное, как выдумка, основанная на личном опыте. Этакий литературный дружеский шарж на товарища и прозаическая эпиграмма на самого себя. К тому же, описанные события вполне могли бы произойти в действительности, потому я и сказал, что это чистая правда, только художественная. Ведь, как искромётно отметил читатель 오저드 히사모프 – "Скоро и мамонт повалит, в связи с потеплением климата!"
Все детали нашего «путешествия» продуманы, а отдельные сцены «выписаны» с натуры в поездках от Полярного Урала до Чукотки. Поэтому, наверное, мне и удалось ввести вас в некоторое заблуждение.
Благодарю за внимание всех, кто принял участие в этом шуточном эксперименте!
И «на закуску» предлагаю вашему вниманию другую загадочную историю из славного XX века