Подобно любому другому виду процессуальной деятельности, судебное представительство по гражданским и арбитражным делам имеет свою цель, знание которой имеет важное значение как для успешного осуществления судебным представителем своих функций, так и для соответствующего положению представителя в процессе отношения к нему других его участников. Между тем вопрос о целях судебного представительства, несмотря на то, что он имеет основное значение для практической деятельности судебных представителей, остается не до конца выясненным и спорным.
В юридической науке общепризнанно и не подвергается сомнению то, что судебное представительство имеет целью оказание помощи лицам, участвующим в деле, в осуществлении их процессуальных прав и обязанностей. Однако многие ученые полагают, что целью деятельности представителя является также и оказание помощи суду в осуществлении правосудия по гражданским делам . Бесспорно, что при добросовестном ведении дела представителем, в частности адвокатом, процессуальная деятельность представителя объективно содействует установлению судом истины по делу и в значительной мере обеспечивает постановление законного и обоснованного решения. Однако едва ли правильно считать указанное содействие непосредственной целью представительства. Так, адвокат собирает и представляет суду лишь доказательства, подтверждающие законность и обоснованность требований или возражений представляемого, приводит в своей речи доводы лишь в его пользу и т.д. Важно подчеркнуть, что суд не вправе требовать от представителя совершения каких-либо действий, которые обеспечивали бы установление истины вообще, а не защиту интересов представляемого. Например, суд не может обязать адвоката собрать и представить те или иные доказательства, подрывающие процессуальную позицию доверителя, как это он мог бы сделать, если бы представитель на самом деле являлся лицом, содействующим осуществлению правосудия.
Судебный представитель, в том числе адвокат, оказывает помощь суду в осуществлении правосудия лишь постольку, поскольку это необходимо для защиты прав, свобод и законных интересов представляемого. Содействие суду в установлении истины по делу и правильной юридической квалификации установленных им обстоятельств дела составляет не цель судебного представительства, а средство к достижению его процессуальной цели. Соответственно, нельзя согласиться с весьма распространенным до сих пор в науке гражданского процессуального и арбитражного процессуального права пониманием процессуального представительства прежде всего как института вспомогательного по отношению к деятельности суда.
Содействие суду в установлении истины по делу составляет не цель, а лишь желательный результат деятельности представителя в процессе. Данное положение, можно подвергнуть критике, поскольку существует устойчивое мнение о том , что институт судебного представительства создан и существует не только для того, чтобы оказать помощь гражданам и организациям, но и затем, чтобы суд мог лучше и быстрее разобраться во взаимоотношениях сторон и других участников процесса. Конечно, представитель не должен, да и не может подменять суд и осуществлять за него какие-либо процессуальные действия. В этом нет никакой необходимости. Вместе с тем, участвуя в процессе, представитель указанными в законе специфическими только для него средствами содействует суду правильно установить существенные для дела обстоятельства, применить нужные правовые нормы и разрешить дело". Так, по мнению С.А. Халатова, утверждение о том, что процессуальная деятельность представителя направлена непосредственно лишь на оказание помощи представляемому, не соответствует ни историческому пути развития представительства, ни его теории, ни действующему законодательству. При этом, как полагает данный ученый, публично-правовое содержание деятельности гражданского и арбитражного процессуального представителя проявляется в том, что в ходе осуществления им процессуальных действий представитель оказывает помощь суду в осуществлении правосудия по гражданским делам (в широком смысле). "Так, начиная с римского права, - пишет далее С.А. Халатов, - адвокат-представитель понимался как лицо, несущее при осуществлении своих функций определенные общественные обязанности. Указание на процессуального представителя как на судебного деятеля можно встретить при исследовании практически любой из правовых систем западного мира. Не отрицая значение процессуального представительства как элемента частноправовых отношений и частноправовой системы в отношениях с представляемым в рамках договорного представительства, следует отметить, что возложение общественных, публичных обязанностей, связанных с оказанием помощи суду при осуществлении правосудия, делает представителя субъектом публично-правовых отношений".
Однако и во времена Древнего Рима, и в период развития новых стран Запада адвокат рассматривался как общественный деятель, выполняющий публично-правовую функцию, вовсе не потому, что он оказывал помощь суду, а потому, что он оказывал помощь доверителю, т.е. лицу, нуждающемуся в юридической помощи. Именно в защите интересов частных лиц заключался и заключается до сих пор общественный долг адвоката, и вовсе не возложение на него обязанностей по оказанию помощи суду делало и делает адвоката субъектом публично-правовых отношений. Как отмечается в литературе, для адвоката представительство в гражданском судопроизводстве - вид публично-правовой деятельности, содержанием которой является оказание квалифицированной юридической помощи доверителю (клиенту). В данном случае явно просматривается попытка подменить представителя на публично-правового деятеля. О сохраняющемся влиянии этих взглядов свидетельствует и понимание в наши дни под процессуальным представительством прежде всего института вспомогательного по отношению к деятельности суда. Кроме того, изложенное противоречит утверждению, согласно которому процессуальный представитель исполняет публично-правовую обязанность, корреспондирующую конституционному праву на получение квалифицированной юридической помощи. Следует отметить, что приведенное мнение о содержании публично-правовой функции адвоката является далеко не единичным и отражает давно сложившийся в науке гражданского процессуального права и продолжающий существовать до сих пор стереотип, в соответствии с которым судебные представители признаются участниками процесса, содействующими осуществлению правосудия.
К сказанному необходимо добавить, что представительство в гражданском и арбитражном процессе может осуществлять не только адвокат, но и любое другое дееспособное лицо, полномочия которого на ведение дела в суде надлежащим образом оформлены (за исключением судей, следователей, прокуроров, а в арбитражном суде также помощников судей и работников аппарата суда, которые могут выступать в суде лишь в качестве представителей соответствующих органов или законных представителей, - ст. 51 ГПК РФ, ст. 60 АПК РФ). Однако очевидно, что требовать оказания содействия правосудию от всех представителей невозможно даже теоретически. Едва ли можно, например, даже декларативно ставить такую задачу перед родителем несовершеннолетнего лица, выступающего в процессе в качестве его законного представителя, либо родственником или знакомым стороны или третьего лица, выступающим в суде в качестве их добровольного представителя. Выполнить задачу содействия осуществлению правосудия по гражданским делам может только квалифицированный специалист в области юриспруденции. Весьма сомнительной представляется и перспектива постановки указанной задачи перед лицом, оказывающим на договорной основе платные юридические услуги, не являющимся адвокатом. Между тем представительство как в гражданском, так и в арбитражном процессе является единым институтом, независимо от того, кто его осуществляет, и потому имеет единые цели и задачи. В связи с этим одни представители не могут выполнять процессуальные функции, отличные от функций, выполняемых другими представителями. Сказанное относится и к адвокатам, которые в процессуальном смысле не занимают какого-то особого положения по сравнению с другими представителями и выполняют те же функции и задачи в процессе, что и все остальные представители.
В современной процессуальной литературе, хотя еще и в слабой степени, начинает проявляться понимание искусственного характера признания судебных представителей лицами, содействующими правосудию. Как утверждают многие юристы: "Задачей судебного представителя является оказание помощи и содействия не суду (не правосудию в целом), а конкретной стороне или третьему лицу, т.е. представляемому.
В этой связи следует отметить, что ставить перед истцом или ответчиком задачу установления истины по делу - значит похоронить правосудие. Чтобы убедиться в справедливости этих слов, достаточно привести пример из истории русской адвокатуры. Знаменитый адвокат Федор Плевако на пари с миллионером Саввой Морозовым добился оправдания пожилого священника, обвиненного в растрате небольшой суммы денег. В защиту подсудимого Ф. Плевако сказал следующее: "Конечно, батюшка поступил дурно. Но ведь он 30 лет молился за нас и отпускал нам грехи. Так отпустим и мы единственный его грех, люди православные!".
По поводу сказанного следует заметить, что приведенный пример из адвокатской практики не совсем удачен, поскольку в нем речь идет не о воспрепятствовании адвокатом установлению истины по делу (Ф. Плевако не оспаривал сам факт растраты денег священником), а о подмене им юридической оценки обстоятельств дела эмоциональной. Однако, необходимо заметить, что главное для адвоката - не добиться торжества правосудия самого по себе, а добиться благоприятного исхода дела для своего доверителя.
Необходимо также отметить, что в последнее время на позицию, в соответствии с которой представители не относятся к субъектам процесса, содействующим осуществлению правосудия, прямо становится законодатель. Так, в Арбитражном процессуальном кодексе РФ 2002 г. представители отграничены от лиц, содействующих осуществлению правосудия (ст. 54).
Существует мнение, что судебный представитель вообще не имеет собственной процессуальной цели. Он содействует сторонам и третьим лицам в достижении их целей в процессе, в защите их субъективных прав и охраняемых законом интересов. С приведенной точкой зрения нельзя согласиться. Очевидно, что бесцельного участия в процессе не бывает. Содействие сторонам и третьим лицам в защите их прав и законных интересов, как раз и является процессуальной целью судебного представителя, в том числе адвоката.
Что же касается современной науки гражданского и арбитражного процессуального права, то она не только не отказалась от прежних взглядов на цели судебного представительства, но, не встречая почти никакого сопротивления этим взглядам, идет дальше, объявляя служение интересам правосудия целью процессуальной деятельности не только адвокатов и других судебных представителей, но уже и самих лиц, участвующих в деле. Так, в последнее время появились точка зрения, согласно которой лица, участвующие в деле, равно как и свидетели, эксперты, переводчики выполняют в процессе единую, общую для всех них функцию - функцию содействия осуществлению правосудия и, соответственно, всех субъектов гражданских процессуальных правоотношений следует делить лишь на две группы - субъектов, осуществляющих правосудие, и субъектов, содействующих его осуществлению, а также утверждение, что все субъекты гражданских процессуальных правоотношений наделены процессуальными правами и обязанностями для выполнения функции содействия правосудию. Таким образом, получается, что уже не осуществление правосудия должно служить интересам защиты прав и законных интересов участвующих в деле лиц, а наоборот, сами эти лица должны обеспечивать удовлетворение интересов правосудия. Нетрудно заметить, что здесь, по существу, воспроизводится высказывавшийся в советский период и основанный на том, что в развитом социалистическом обществе ликвидированы социальные причины конфликтов между интересами отдельной личности и общества в целом, взгляд, согласно которому общая цель всех участников судебной деятельности - содействовать правосудию в правильном разрешении гражданских дел. Однако подобные представления являются явно устаревшими и не соответствуют реалиям сегодняшней жизни нашего общества, основанной главным образом на частном интересе.