Неоднозначную реакцию вызвали у читателей несколько моих статей о цыганах. В них я писала о том, что представители этой национальности совсем не однородны, рассказывала об их традициях, жизненном укладе. Некоторые из комментаторов были настроены очень негативно. Вероятно, у них на это были свои веские причины.
И все же, считаю, что не правильно отказывать людям в праве чувствовать, сопереживать, любить лишь только из-за их национальной принадлежности. Поэтому сегодня я решила рассказать об одной самоотверженной цыганочке из моего города. История эта произошла несколько лет назад.
В одну из зимних морозных ночей загорелся большой двухэтажный дом цыгана Алексея Николаенко. Горел с двух ночи до одиннадцати утра. Несколько пожарных машин не могли потушить разбушевавшийся огонь. Лопались кирпичи, огонь подступал к соседним домам. Было страшно. Очень страшно. В горевший дом вошла дочь хозяина Люба Николаенко...
Люба
Кроме дочери, у отца было трое женатых сыновей, у каждого из которых свои дети, общим числом восемь.
Второй ребёнок в семье, Люба, жила обычной жизнью. Но в возрасте, когда её ровесницы начинают задумываться о личном счастье, она стала часто ходить в церковь, а потом и вовсе ежедневно нести там послушание. Работа была обычной для храма: подавала теплоту к причастию, воду и свечи при крещении, стирала ковры, чистила подсвечники. Незаметной работы много в каждом храме. Летом девушка помогала монахиням трудиться на земле у храма, зимой выращивала лук для трапезной.
Люба не была очень грамотной, но церковные каноны чтила часто.
В ночь с воскресенья на понедельник Любовь готовилась к Причастию в День Великомученицы Варвары. Около двух часов загорелся дом. Взрослые стали будить детей. Люба выносила их в сарай, чтобы не замёрзли на морозе. Когда пересчитали ребят, заметили, что не хватает тринадцатилетней племянницы Любы Николаенко, дочери старшего сына Михаила. Люба кинулась к дому. Мать пыталась остановить её силой, но дочь оторвала мамины руки и бросилась к дому за девочкой. Назад тётя и племянница уже не вышли.
Дом сгорел дотла. Кирпичи рассыпались в руках. На похороны приехали все родственники из Липецка, Волгограда, разных районов Тамбовской области, Украины и соседних с ней территорий России. Пришли и знавшие её прихожане собора, другие жители города.
Народ, в подсознании которого сидят строки из поэмы Н.А. Некрасова о женщине, которая «в горящую избу войдёт», оценили шаг в огонь цыганской девушки.
Из воспоминаний монахини Феодоры
С Любой я познакомилась, когда переехала из Казахстана в Россию. Это был удивительно светлый и добрый человек. Она никогда не считалась ни с личным временем, ни с собственными интересами. Она приходила в храм к семи утра, домой собиралась в восемь вечера. Старалась во всём быть полезной, охотно выполняла самую тяжёлую работу: носила вёдра, полные воды, мыла полы… А главное, старалась каждому человеку принести какое-нибудь добро.
Некоторые не понимали её, их смущала национальность Любы. Но разве по национальной принадлежности можно судить о людях? Не каждый русский сравнится с ней по душевным, человеческим качествам! С Любой мы были очень близки. Она прислушивалась ко мне, как к более старшему и опытному человеку, советовалась, делилась самым сокровенным. Мы понимали друг друга не то чтобы с полуслова, а с одного взгляда. Нам было хорошо друг с другом, так хорошо, как это бывает у людей, имеющих родственные души. Люба сознательно не хотела выходить замуж, стремилась стать монахиней, готовилась к этому с юности. В храме она трудилась лет семь. Родня не всегда понимала девушку. Ведь у цыганок принято рано становиться жёнами и мамами. Но Любовь была особенная, отличалась от всех и твёрдо следовала своим убеждениям. Мы с ней просили у батюшки маленькую келью. Мечтали вместе служить Богу.
Я вспоминаю день перед трагедией. Люба готовилась к Причастию. Было видно, что её что-то тревожит, и я вдруг предложила: «Люб, приходи сегодня ко мне ночевать. Вместе помолимся перед светлым праздником Великомученицы Варвары». Она отказалась. Ночью, где-то во втором часу, сердце моё сжалось от приближения какой-то ещё неизвестной, но неминуемой беды. Я не понимала, что происходит со мной. Меня объяла глубокая скорбь, из глаз потекли слёзы. Я рыдала и не могла остановиться.
Утром, когда пришла в храм, меня не покидало предчувствие чего-то страшного. Все находящиеся в соборе разом обернулись на меня, молча смотрели. Одна из прихожанок подошла, сказала, что Любы больше нет, погибла… Она сгорела, спасая свою крестницу, племянницу и тёзку Любу. Тем самым выполнила одну из главных заповедей «Возлюби ближнего своего, как самого себя».
Дорогие читатели, спасибо, что дочитали до конца. Буду благодарна за классы и подписку.