Сабине 19 лет. Близких в Москве нет, еле сводит концы с концами. Недавно она родила здоровую девочку. А через несколько дней вышла из роддома, написав отказ от ребенка. История нередкая. И уже можно вообразить растущее «Личное дело №…»: свидетельство о рождении с прочерком в графе отец, написанный неровным почерком матери отказ, документы о переводе малыша в больницу, десятки бланков о врачебных осмотрах, документы для Дома ребенка. А дальше? Возможно, любящая приемная семья, а возможно, сотни дней в холодных казенных стенах.
И все было-именно так, если бы не одно «но». Как только мама приняла решение отказаться от ребенка, дежурный врач роддома позвонил в фонд «Волонтеры в помощь детям-сиротам», чтобы сообщить об этом. В тот же день психолог фонда был на месте. И Сабина рассказа ему свою историю. Она родилась в одной из российских республик, недавно переехала в столицу с молодым человеком. Вместе они строили планы на будущее, пытались заработать, снимали квартиру. Внезапная беременность изменила все. И вместо радости предвкушения будущего материнства, Сабина узнала предательство: хотя решение сохранить ребенка они приняли вместе, мужчина передумал и уехал в родной город. Он был готов продолжить отношения, но только при одном условии: Сабина вернется на родину одна, а от малыша откажется.
В традиции их народа строго порицается добрачная связь, и молодой человек всеми силами пытался уберечься от гнева семьи и пересудов близких.
Так Сабина осталась совсем одна в чужом городе, не имея средств к существованию. А до родов оставалось совсем мало времени. Единственным подспорьем оказался приют, который нашла Сабина. Там она смогла оставаться до самых родов. Но жить с ребенком в приюте было нельзя. Вернуться на родину? Рассказать все матери и попросить о помощи? Такой сценарий казался невозможным, ведь после переезда в Москву Сабина перестала общаться с мамой, и о беременности в семье не знал никто, кроме бабушки, да и та, услышав новости от внучки, сильно расстроилась и тоже считала правильной идею отказаться от ребенка.
Было очевидно, что Сабина в стрессе: она еще не отошла от предательства любимого человека и уже готовилась оставить ребенка. Молодая мама запретила себе брать ребенка на руки, кормить не стала: боялась привыкнуть к малышу. Она прятала слезы ото всех и прежде всего от самой себя, пытаясь убедить себя в том, что отказ от ребенка – единственно верное решение. Она казалась отстраненной и закрытой. Несмотря на это психолог, как и положено в таких ситуациях, рассказала о том, какую помощь может оказать фонд. Сабина отвергала все предложения. Приют, вещи, еда, медиация с мамой – она отказалась от всего. Казалось, будто все слова проходят мимо нее. Не закончив разговор, она просто ушла от психолога, уверенная, что ничто и никто не сможет решить ее проблему.
Спустя несколько дней Сабина вышла из роддома. Одна.
Но спустя какое-то время в фонде снова раздался звонок. На этот раз звонила сама Сабина. Она была воодушевлена и полна решимости вернуть ребенка, попросила проконсультировать ее и помочь с вещами и едой. Оказалось, что в какой-то момент она, набравшись храбрости, позвонила маме и рассказала правду. Та, вопреки ожиданиям напуганной дочери, поддержала ее решение вернуть ребенка и сразу отправилась в Москву, чтобы забрать обеих домой.
В опеке, куда обратилась Сабина, ждали тревожные известия. Ребенка забрали, планируют усыновление. У Сабины и ее мамы опустились руки: значит такова судьба, решили они, ребенок потерян навсегда. Но, поговорив со специалистами фонда, не стали отступать, и Сабина подала официальное заявление.
Девочку удалось вернуть, и Сабина впервые смогла взять ребенка на руки.
«Спасибо вам большое за помощь! Мы наконец-то едем домой», - написала Сабина сотрудникам фонда, с которыми все время оставалась на связи.
Иногда, чтобы принять верное решение и найти выход из, казалось бы, тупикового положения, нужно совсем немного. Всего лишь сигнал от другого: я рядом, я готов помочь, ты не одна. И это уже не первый случай в практике фонда, когда разговор с психологом становится для запутавшейся мамы той соломинкой, за которую она может уцепиться. Ведь осознание поступка приходит к матери не тогда, когда она ставит подпись на листе бумаге с нацарапанными формальными словами, а в тот момент, когда она выходит из роддома, оставив плачущего новорожденного в одиноком боксе. Что остается делать? Уговорить себя, что решение было правильным и глубоко закопать свои чувства или развернуться к самой себе и начать все заново. Сабина выбрала последнее. И так важно, что в этот момент в кармане у нее лежал скомканный листочек телефонам психолога