Бумага. Свора бумаг. Она смотрит на меня. Я смотрю на нее. Нет. Неееет. Я ухожу. Я сейчас выйду. Выйду в окно. От куда она тут взялась? Вчера ничего не было. Вчера этот стол был настолько девственный и нетронутый, что казалось, что я могу дышать. Могу свободно дышать. Как оказалось, мне просто казалось. Может это галлюцинации и я сейчас в пустыне ищу оазис, скача на мохнатом верблюде с пустой бутылкой воды. А почему тогда я натыкаюсь на рабочий стол? Почему я не нахожу прекрасным оказаться около моря. Голубых волн, ласкающих мои пятки. Свежего воздуха, слегка задевающего мои упругие щеки. Почему даже в своем бреду, я мчусь словно на всех парах, словно в бездну? В бездну рутинности, серости и обыденности? Почему?
Бумага.
Свора бумаг.
Она смотрит на меня.
Я смотрю на нее.
Нет. Неееет.
Я ухожу.
Я сейчас выйду.
Выйду в окно.
От куда она тут взялась?
Вчера ничего не было.
Вчера этот стол был настолько девственный и нетронутый, что казалось, что я могу дышать. Могу свободно дышать.
Как оказалось, мне просто казалось.
Может это галлюцинации и я сейчас в пустыне ищу оазис, скача на мохнатом верблюде с пустой бутылкой воды.
А почему тогда я натыкаюсь на рабочий стол?
Почему я не нахожу прекрасным оказаться около моря.
Голубых волн, ласкающих мои пятки.
Свежего воздуха, слегка задевающего мои упругие щеки.
Почему даже в своем бреду, я мчусь словно на всех парах, словно в бездну?
В бездну рутинности, серости и обыденности?
Почему?