Свидетельства очевидца, побывавшего там на этой неделе
32 год назад произошла катастрофа на Чернобыльской АЭС. Давно нет страны, в которой все случилось, а боль по-прежнему объединяет людей, пострадавших при ликвидации аварии, вынужденных покинуть города и села в зоне, которая вот уже больше 30 лет именуется зоной отчуждения.
Александр Вишневский - родом из этих мест, родился в селе Ильинцы. В 1986-м играл за футбольную команду из Припяти. 26 апреля его "Строитель" должен был проводить матч на Кубок Киевской области, но матч так и не состоялся. Сейчас Вишневский тренирует мальчишек в городе Славутич, что в нескольких километрах от Припяти.
Если в Чернобыле еще сохранилась жизнь, то Припять - город-призрак. Сюда привозят туристов, чтобы те посмотрели на осколок страны, которой больше нет. Да и осколок этот в непроходимых зарослях. Лишь задрав голову можно увидеть верхние этажи высотных домов над кронами деревьев.
Где-то в непроходимых дебрях и стадион, на котором Вишневский со своим "Строителем" должен был проводить тот матч. Где-то в зарослях запутались его родные Ильинцы, которые бывшие местные жители находят чуть ли не на ощупь. Туда 25 апреля Александр съездил, чтобы увидеть родной дом с печкой; сад, теперь совсем одичавший; поклониться могилам родных.
Маршрут знакомый. В эти дни - их тут называют поминальными - въезд в зону отчуждения свободный. Родственники приезжают к родному пепелищу (и правда - многие села без догляда сгорели), к отеческим гробам.
- Только вернулся, - говорит Александр Вишневский, которого корреспондент "РГ" застал в Славутиче - еще одном городе-спутнике Чернобыльской станции, по счастью не разделившим судьбу Припяти. - Добрался без проблем. Сейчас, в поминальные дни, не нужно записываться, чтобы побывать на закрытой территории. Въезд свободный. Просто на контрольно-пропускном пункте выдают пропуск, который при выезде нужно вернуть.
- Много людей из вашего родного села приезжает туда в эти дни?
- Все меньше и меньше. Приезжают уже в основном дети и внуки, а не родители. В этот раз было около 100 человек.
- А сколько народа жило в Ильинцах в 1986-м, когда случилась катастрофа?
- Село было большое. Около тысячи человек. А, может, и больше.
- Оставались ли в Ильинцах те, кого принято называть самоселами? То есть люди, которые отказались покидать территорию после аварии?
- Оставались. Но последний местный житель умер в этом году. Да, люди жили, несмотря на то, что это зона отчуждения. До последнего времени было два человека. Но в прошлом году бабушка одна умерла. И вот в этом.
- Их продуктами обеспечивали?
- Да. В зоне отчуждения люди работают - вахтовики. Они и привозили продукты. Не знаю, два раза или раз в неделю...
...Больше 30 лет назад люди здесь не могли поверить, что надо покидать свои дома. Не могли смотреть, как забирают скот. Не могли представить, как это - оставить родной дом навсегда и поселиться где-то еще, но не приближаться к дому, ближе чем на 30 километров. Особенно тяжело пришлось людям старшего возраста, которые прожили здесь всю жизнь. Поэтому и возвращались многие домой, несмотря на запрет. Становились теми самыми самоселами.
От сел, что располагались по дороге к Чернобылю, кое-где остались кирпичные строения, указатели с названием населенного пункта и братские могилы солдат и офицеров, что положили жизни за эту землю в Великой Отечественной.
Нет-нет да и промелькнет в буйных зарослях у дороги белая хата с голубыми наличниками, напомнив, что и тут была жизнь.
На доме Вишневских в Ильинцах тоже были голубые наличники. Теперь они стали белесыми. А табличка с адресом вот не выцвела - дом 115 по улице Ленина. Дом хоть и хизнул, но еще держится, бодрится. Печь без хозяйского догляда постепенно разрушается, но еще довольно крепка.
Кажется, сюда бы хозяйку - и порядок вмиг бы навела, затеплила огонек, подвинула бы в знакомый закуток чугун с ароматным и наваристым борщом. Вон и ухват, как и прежде, стоит в углу...
"РГ" публикует воспоминания чернобыльцев о катастрофе
Но мама Александра Вишневского уже несколько лет как не ходит. Приехать прибраться дома, окропив знакомо скрипнувшие под ногами половицы слезами, уже не может.
- В прошлом году половина села выгорела. Не знаю, кто поджигал... А наш дом вот сохранился, - говорит Александр.
Сохранился и встречает свою новую весну без хозяев. Скоро распустится буйная зелень и вместе с тишиной поглотит старый дом.
Разве что ранний весенний гром напомнит о раскате, который всех поразил тогда, в 1986-м.