Первая, вторая, третья, четвертая, пятая часть.
Димитрий плохо переносил полнолуние.
У него, конечно, не возникало, как у волка или собаки, желания выть на луну или, как у лунатика, гулять по крышам, но спал он в эти дни плохо. Один тонкий сон набегал на другой, мысль на мысль, давая причудливые сочетания.
Вообще, Димитрий верил снам. Вернее, верил в то, что сны - это иная реальность, иная переживаемая нами жизнь, в которой происходят встречи в том числе и с теми, кого в настоящей жизни встретить уже не дано.
О своих снах он рассказывал, как о путешествиях. Да именно так Димитрий и относился к тому, что приходилось переживать во сне.
Ему, например, очень часто снился конкретный дом, состоящий из многих помещений разной древности и старины – причудливый терем со многими комнатами, населенными дорогими его сердцу ушедшими в иной мир родными, которых можно посетить и с которыми можно поговорить, получить совет или даже сведения, важные в обычном (не сонном) существовании.
И очень часто, ложась спать, он просил, не зная кого: «А сейчас хотелось бы домой…» - и, как правило, во сне он оказывался в этом тереме, который за длинные годы жизни и считал своим реальным домом, осознавая тем самым временность нашего нахождения на этом свете.
Ему казалось, что он знает все лестницы и переходы терема, где чья комната; он представлял мебель и где и что лежит…
Он мог бы нарисовать план этого дома, а иногда и виды некоторых помещений, и не делал этого только потому, что боялся таким нарушением «сакральности» перестать быть допущенным в это «святая святых» своих снов.
Он неоднократно убеждался, что зачастую происходящее во сне предвосхищало предстоящие события, а полученная информация очень часто соответствовала неизвестной ему ранее действительности, что даже время от времени помогало в ряде дел его адвокатской практики.
Так, недавно, он выиграл для своих односельчан процесс благодаря информации (которую мэрия держала в строгой тайне), что через спорную землю планируется строительство муниципальной дороги. И хотя он соглашался со всеми утверждающими, что понимание этого пришло в нему в результате всестороннего анализа происходящего и своего большого опыта ведения дел как за мэрию Города, так и против нее (а мэрия же начала внутреннее расследование по вопросу утечки секретной информации), но Димитрий-то знал, что на самом деле правду открыл ему в его сне покойный отец – прежний нотариус Старого города.
Так и сегодня во сне он встретился со своей бабушкой, которая вязала ему теплый свитер: «Скоро, Димитрий, холодное время. Да и у моря теперь насидишься…»
И он совершенно не удивился, когда неожиданно приехавшая в Город дочь Елена привезла ему в подарок свитер – конечно, не ручной, а машинной вязки, но теплый и уютный.
Остался вопрос: почему ему предстояло насидеться теперь у моря?
- Папа, я приехала сказать, что решила вновь выйти замуж. Он наш городской; правда, пока живет не в Городе.
Слова о том, что избранник «наш городской», было существенным дополнением к сказанному.
Жители Старого города традиционно считали серьезными лишь те браки, которые совершались внутри городской общины, относя негородских – особенно мужчин – к весьма легкомысленным и безответственным существам.
Это убеждение полностью подтвердилось, как считал Димитрий и все его родственники, в первом браке Елены, когда она вышла замуж за столичного студента, с которым вместе училась на юридическом факультете. И даже родившаяся милая малышка Алиса не исправляла всеобщего впечатления от ее отца, с которым Елена уже через пару лет рассталась.
Второй мужчина, с которым Елена связала свою судьбу, был не только не городским, а даже выходцем из другой страны – оставшийся практиковать в Столице после учебы в университете врач-стоматолог. Но тут не было зарегистрированного брака.
Димитрий не осуждал и не обсуждал эту тему с дочерью, но почему-то ему казалось, что эти отношения рано или поздно прервутся.
Постоянная мысль о дочери, желание ей семейного счастья не оставляли его. Что, кстати, совершенно не исключало его критического отношения к этой стороне ее жизни.
И вот теперь эта новость!
- И кто же счастливчик?
- Стефан, сын ресторатора Михалиса. Он сейчас живет в Европе, но хочет насовсем вернуться сюда в Город, заведя собственное дело.
Это был, мягко говоря, хороший вариант. В нынешние времена, когда все перемешалось – юристы, артисты, профессора, художники, инженеры, музыканты и рестораторы – Стефан с его идеями открытия небольшого эксклюзивного ресторана на уединенном пляже (которыми Михалис заранее поделился с Димитрием, предполагая необходимость профессионального юридического совета, да и надежного доверительного городского адвоката надо было «закрепить» за собой раньше, чем возможные конкуренты и противники!) выглядел перспективным вариантом.
Под «вариантом» Димитрий понимал совсем не (или не совсем) материальные возможности. Исходя из проверенной веками теории, что «если хочешь узнать своего будущего мужа – посмотри на его отца, а если будущую жену – на ее мать», Стефан выглядел весьма надежным человеком во всех отношениях – семейственности, мотивированности на труд, и не казался он ветреным молодым человеком.
Да и не относил Димитрий ни себя, ни свою семью к особо важным городским аристократам: он прекрасно помнил, что его отец – сын крестьян - добился положения уважаемого городского нотариуса благодаря своему труду и способностям, а совсем не элитарному происхождению.
«Наконец-то!» - подумал о дочери Димитрий: «Возможно, пришла в сознание, что семейная жизнь чуть больше, чем любовные гуляния под луной и по модным барам», - но вслух сказал иное:
- Если идет речь о свадьбе, то твой молодой человек должен побывать у нас - и сам, и вместе с родителями.
- Папа, ты знаешь всех в Городе! В этой семье, к сожалению для меня, все по-старинному - сначала они к нам, потом мы у них – и прочие церемонии! Да и в Храм поведут!
- Это тебе придется принять, да и что же в этом плохого? Находят свою семейную половину и венчаются один раз в жизни…
- Папа, хочу напомнить, что я уже была замужем.
- Я напомню тоже - фактически два раза. А с традициями, установленными не нами и однозначно не случайными, и, возможно, с венчанием, у тебя все -как бы это по-мягче сказать – могло быть более удачно. Видимо, наши предки, поддерживая традиции, понимали о чем-то в жизни побольше, чем мы. Да и, скорее всего, они как-то иначе, чем замужество, назвали ли бы твои «браки».
Ответить, в общем-то, было не чего…
- Ждем воскресенья – Стефан с родителями будут у нас.
С вечера перед воскресеньем Димитрий почему-то начал нервничать. Он уговаривал себя, что предмета для столь сильных волнений нет – во всяком случае, не он собирается жениться, да и переживать надо было более пяти лет назад, когда Елена в студенчестве выходила замуж в первый раз.
Жена Ирина несколько раз предлагала ему чего-нибудь выпить и взять себя в руки – начиная от элементарной валерьянки до 40-летнего виски.
В конце концов виски показались более привлекательными и дали относительный покой.
В воскресенье в час дня – положенное для семейного обеда время - раздался стук дверного молоточка (Димитрий так и не поставил электрический звонок на входе, оставив на двери отцовский молоточек – на удачу с клиентами его адвокатской конторы!), вошли гости – Стефан с родителями.
Михалис, на правах отца предполагаемого жениха, не стал тянуть с разговорами о погоде, делах и городских новостях – он сразу выставил на стол принятую в Старом Городе в таких случаях бутылку доброго коньяку, означавшую предложение о свадьбе со стороны семьи будущей мужской половины.
А Димитрий не особо раздумывая – а может и машинально! – откупорил бутылку и разлил коньяк всем, что на городском языке действий и жестов означало согласие женской половины будущей семьи.
И если дамы вежливо пригубили, то все трое мужчин - «маханули» по полной, Димитрий налил по второй полной – и вновь мужчины опорожнили залпом бокалы.
- Ну я-то дочь замуж выдаю, хотя и не в первый раз, поэтому несколько переживаю. А вы-то что?
- А я сына женю, - ответил в тон ему Михалис.
Коньяк закончился таким темпом быстро, была начата и закончена вторая бутылка, под которую были оговорены основные детали предстоящего…
Вечером, проводив гостей, Димитрий вышел на балкон под звездное небо. Даже здесь – в центре Старого города – был слышен шум прибоя о подпорные стены, бывшие когда-то нижним ярусом оборонительных городских укреплений и башен.
«Стефан и Елена поженятся, откроют свой ресторан на Дальнем пляже и переедут жить туда. Ну и внучка Алисочка будет теперь не в Столице, а поблизости», - эта мысль отчетливо прозвучала в голове сквозь выпитый коньяк.
- О чем задумался? – подойдя со спины, спросила жена.
- О свитере, связанным бабушкой и переданным Еленой, который теперь точно мне понадобится долгими вечерами у моря…
Если понравилась статья, то ставьте лайки и подписывайтесь на дзен и соц.сети (вк), а также слушайте подкасты