Когда она умерла, ей было 88 лет. Ее считали самой странной женщиной Америки. И одной из самых влиятельных: ее смерть вызвала переполох на фондовой бирже. Все, кого она любила, ее предали — обошлось им это дорого… Ее капитал оценивался почти в $ 1, 5 млрд. И звали ее Дорис Дьюк…
В списке богатейших жещин Америки занимала 18-е место — всего несколькими строчками ниже Эсте Лаудер, владелицы знаменитой косметической фирмы. Журнал «Тайм» поместил некролог, в котором говорилось: «Если бы она захотела, то смогла бы стать президентом США». Она умерла в больнице, умоляя врачей, чтобы те ампутировали ей ноги; рядом с ней в этот момент не было никого из близких…
Завещание покойной стало легендой XX века, ведь у Дорис не было ни одного прямого наследника. После ее смерти $ 1 млн получил Фонд Элизабет Тейлор по борьбе со СПИДом, $ 10 млн отошло Музею «Метрополитен».
Все остальные деньги достались ее дворецкому Лафферти — около полумил-лиарда долларов, включая недвижимость. Такого состояния не имел ни один дворецкий в мире. На Уолл-стрит началась паника. Никто не знал, как поведет себя неведомый владелец полумиллиардного наследства.
В ноябре 1996 года дворецкий был приглашен в суд для дачи свидетельских показаний по поводу наследства своей хозяйки. Лафферти в суд не явился. Утром 8 ноября 1996 года сержант-криминалист Роберт Мидфорд подъехал к дому Дорис Дьюк и попытался вызвать мистера Лафферти. Перепуганная кухарка, кстати единственная из прислуги оказавшаяся в этот момент в доме, сообщила ему, что мистер Лафферти отдыхает. Сержант потребовал проводить его в спальню хозяина. На кровати в очень неестественной позе лежал Лафферти. Сержант, пощупав пульс, убедился, что бывший дворецкий Дорис Дьюк, а ныне хозяин дома мертв.
В тот же день труп доставили в судебно-медицинскую лабораторию. Поздно вечером было произведено вскрытие. По заключению врача, смерть наступила в результате внезапного удушья. Чем оно было вызвано, точно сказать было нельзя. Подозрение вызывали только сильно расширенные зрачки умершего, что дало основание предположить применение какого-то чрезвычайно сильного наркотика. Но никаких следов от уколов на теле не обнаружили. Брали пробы на сотни различных лекарств, проводили биохимические исследования. «Мы не нашли никаких причин, которые могли бы привести к внезапному удушью», — констатировали патологоанатомы.
От кухарки, единственной, кто не покинул дом Лафферти в ту роковую ночь, удалось узнать, что примерно за два-три часа до смерти хозяин дома Дорис Дьюк позвонил по телефону дворецкому и приказал всем слугам немедленно очистить дом. Дворецкий Тьюз обратил внимание, что Лафферти очень хрипел и его голос было трудно узнать. Слуга поднялся в спальню, чтобы получить личное распоряжение хозяина, но на его робкий стук в дверь никто не отозвался. Почуяв неладное, Тьюз посчитал за лучшее не вмешиваться. Он передал всей челяди приказ Лафферти и одним из первых покинул дом. С тех пор его никто не видел…
Сержант распорядился немедленно объявить розыск исчезнувшего дворецкого. Прокурор штата, еще раз ознакомившись с заключением судмедэкспертов, почему-то решил закрыть дело Лафферти с вердиктом: естественная смерть от внезапного удушья.
Возможно, расследование было бы действительно приостановлено, если бы не 30-летняя приемная дочь Дорис Дьюк — Чанди Дьюк Хеффнер. Пока трудолюбивые копы переворачивали дом вверх дном в поисках наркотиков и орудия убийства, адвокаты Чанди занимались иском о праве на наследство своей клиентки. Два месяца спустя суд присяжных постановил передать все имущество Дорис Дьюк ее приемной дочери.
Исчезнувшего Тьюза нашли в сточной канаве с перерезанным горлом
Семейная сага дома Дьюк — Лафферти стала поводом для пересудов и сплетен. В нью-йоркском обществе назойливо твердили, что миллиарды Дорис Дьюк никому не принесут счастья. Стивен Кинг положил эту историю в основу одного из своих бесчисленных романов ужасов — «Долорес Клейборн», превратив Лафферти в женщину, а Дорис Дьюк — в Веру Донован.
Своего апогея пересуды достигли тогда, когда обнаружили исчезнувшего Тьюза, дворецкого Лафферти. Его нашли в сточной канаве с перерезанным горлом…
Дело пришлось вернуть на доследование. То, что сыщики узнали о самом Лафферти и его бывшей хозяйке, честно говоря, привело их в полное замешательство.
…Лафферти родился в 1945 году в Ирландии. В 20 лет он приехал в Соединенные Штаты. Он работал в отелях и казино в Атлантик-Сити, пытался стать театральным администратором. Случай привел его в дом сестры Чанди. Тогда-то карьера Лафферти резко пошла в гору. О нем говорили, что он прекрасно работает, пока не доберется до бутылки. Однако своего порока до поры он не обнаруживал, и хозяева им сначала были довольны: он выполнял всю черную работу по дому. Но долго не продержался, стал попивать, и его рассчитали. Тогда он позвонил Чанди, которая к тому времени жила с мамашей Дорис. Говорят, что именно Чанди порекомендовала Лафферти Дорис, но сама она этот факт упорно отрицала. Лафферти, оказавшись в доме Дорис, быстро подружился со стареющей хозяйкой, став полноправным членом этой маленькой странной семьи.
Кем же была на самом деле хозяйка Лафферти Дорис Дьюк? В 1912 году в Нью-Йорке у самого богатого человека Америки, табачного короля Джеймса Дьюка, родилась дочь, которую назвали Дорис. В 1925 году, когда Джеймс Дьюк умер, тринадцатилетней Дорис достались $ 100 млн. Спустя много лет в одной из множества книг о Дорис ее назовут «самой богатой куколкой в мире», которой были уготованы самые большие несчастья.
Джеймс Дьюк был блестящим предпринимателем из разряда тех, кто действительно сделал себя сам. Он основал Американскую табачную компанию, Энергетическую компанию Дьюка и завещал миллионы Тринити-колледжу, чтобы его переименовали в университет Дьюка. Говорили, что он был единственным человеком в мире, который дал пощечину Рудольфо Валентино — любимцу всех женщин на планете. Друзья за глаза называли Дьюка Бакси: свои сигары он начинал продавать по доллару за штуку. Ко дню рождения своей девочки, в ноябре 1912 года, он закончил строительство самого дорогого по тем временам особняка на Пятой авеню, чтобы дочь появилась на свет в собственном доме. Он назвал ее именем личный автомобиль марки «Пульман» и морскую яхту. Окружил дочь заботой и охраной. До 10 лет девочка занималась дома с преподавателями и только потом была отправлена в престижную школу. Оттуда она писала отцу письма с бесконечными «я тебя люблю». Он носил их у сердца и перечитывал помногу раз.
В школе она очень страдала из-за своей полноты. Ребята не хотели дружить с некрасивой толстухой. Но внезапно все переменилось. Дети вдруг полюбили Дорис, они с почтением и вниманием относились к любой ее проказе. Для маленькой Дорис стала настоящим потрясением открывшаяся случайно тайна, что ее горячо любимый папочка специально платил тем ребятам, с которыми дочь хотела дружить. Возможно, осознание того, что дружба и любовь продаются так же просто, как платья или куклы, надломило ее психику. Дорис ожесточилась. Но винила она во всем не отца, а тех продажных мальчишек и девчонок, которые ее окружали в школе. Однажды она призналась: «Мой отец всегда предупреждал: будь осторожной с людьми, не верь им, никто не будет любить тебя — только твои деньги». Урок был усвоен на «отлично». Но деньги стали для «табачной цринцессы» настоящим проклятием.
В 14 лет, через год после смерти отца, девочка подала в суд на собственную мать, чтобы предотвратить продажу поместья в Нью-Джерси, построенного Бакси на широкую ногу: с роскошным особняком в тридцать комнат, бассейном, крытыми теннисными кортами и несколькими искусственными озерами и холмами. Она выиграла процесс и стала единственной владелицей «маленького государства», которое позже прозвали ловушкой Голливуда. В ее доме подолгу отдыхали Софи Лорен, Марлен Дитрих, Элизабет Тейлор, Элвис Пресли. Говорили, что Дорис устроила там множество потайных глазков, через которые наблюдала за своими знаменитыми постояльцами. Легендарный дом на Пятой авеню, где она родилась, вместе с коттеджем в Ньюпорте, купленным ее отцом у Вандербильдтов, в 1957 году были ею переданы Нью-Йоркскому университету.
В 21 год Дорис вышла замуж за Джеймса Кромвеля. Он был на 16 лет старше и происходил из семьи, потерявшей состояние в начале Великой депрессии. Медовый месяц затянулся на два года — молодожены путешествовали по Ближнему Востоку и Азии. Вдохновленные этой поездкой, они приобрели большой кусок земли возле Бриллиантовой горы в Гонолулу и построили там «крепость» в стиле Великих Моголов, назвав поместье Шангри-Ла.
Биографы Дорис уверяют, что в первую брачную ночь, вместо того чтобы заняться любовью, пылкий жених устроил невесте допрос с пристрастием. Его прежде всего интересовало, какое он получит ежегодное содержание. Кроме того, он просил профинансировать его предвыборную кампанию: Джеймс собирался баллотироваться в сенаторы от штата Нью-Джерси. «Табачная принцесса», привыкшая к тому, что все продается и покупается, отнеслась к просьбам супруга спокойно, еще более укрепившись в мысли, что на свете нет любви, есть только деньги. Она решила отплатить алчному Джеймсу щедрой монетой.
Узнав об измене Тирелло, Дорис буквально переехала его на автомобиле
На одном приеме, где присутствовала супруга тогдашнего президента Элеонора Рузвельт, Дорис Дьюк вдруг громко заявила, что у первой леди Америки в ушах фальшивые бриллианты. Этой фразы было вполне достаточно, чтобы муж Дорис впал в немилость и путь к политическому Олимпу был ему заказан. Но Дорис на этом не успокоилась. Она наняла детективов, которые день и ночь шпионили за ее муженьком. В результате она получила неопровержимые доказательства его измены. Она тут же послала ему письмо, в котором сообщала, что, во-первых, беременна, а во-вторых, что между ними все кончено и Джеймс Кромвель может убираться ко всем чертям из ее дома. Оставшись у разбитого корыта, Кромвель начал попивать и в итоге повесился.
Вскоре Дорис родила дочку и назвала ее Арден — девочка прожила только сутки.
В смерти дочери Дорис винила и себя, и бывшего мужа. Ее отчаяние было столь велико, что она решила покончить жизнь самоубийством. Приехала в Гонолулу на свою виллу, стоявшую прямо на берегу океана, и уплыла далеко от берега. Но океан не принял жертвы. Случайным спасителем оказался знаменитый на всю Америку чемпион по плаванию Эрлой Донован, тренировавшийся на Гавайях. Он предотвратил самоубийство молодой женщины. Это стало началом их бурного романа.
Дорис как будто заново родилась. Она с головой погрузилась в океан любви. Но и эта страсть оказалась призрачной. Однажды ночью, спустя три года, в порыве беспричинной ярости Дорис указала Эрлою на дверь, и тот в чем мать родила был вынужден ретироваться из дома той, которую спас от смерти.
В 1947 году Дорис снова вышла замуж. Избранником на сей раз явился не кто иной, как легендарный донжуан Порфирио Рубироса, приемный сын бывшего доминиканского диктатора Рафаэля Трухильо.
В качестве свадебного подарка Дорис преподнесла Порфирио дом в Париже, а незадолго до развода, состоявшегося всего через два года после свадьбы, подарила самолет. Она ему все прощала, даже скоропалительную, последовавшую сразу после развода женитьбу на Барбаре Хаттон, сравнение с которой всегда злило «табачную принцессу».
Дорис даже после расставания продолжала ссужать его деньгами. Но деньги Дорис не принесли ему счастья. Порфирио разбился на том самом злополучном самолете, который подарила ему Дорис. Авиакатастрофа произошла в 1965 году над Атлантикой. Когда Дорис узнала об этом, она с горечью произнесла, что любила самого знаменитого жиголо своего времени.
Больше Дорис уже не выходила замуж. Все мужчины, которые крутились возле нее, были намного моложе и, как правило, из богемной среды. Долго длился ее роман с джазовым пианистом мексиканцем Джоем Кастро. Они познакомились в 1950 году, ему было 23, а ей 38. Тринадцать лет спустя Дорис прибегла к уже проверенному приему, установив за ним слежку, и в конце концов выставила Джоя за дверь. Он судился с ней, требуя назначить ему содержание на том основании, что они якобы тайно сочетались браком. Но из Дорис на сей раз невозможно было выжать ни пенса.
Спустя два года — новое увлечение: молодой красавец дизайнер Эдуардо Тирелло. Ходили упорные слухи, что Ти-релло помимо Дорис крутил романы и с другими женщинами. Дорис узнала об интрижках Эдуардо, и их отношения закончились трагически. Она буквально переехала Тирелло на автомобиле в тот момент, когда бедняга открывал ворота. Полиция сочла убийство непреднамеренным. Друзья заметили странную особенность: каждый мужчина, который обманывал Дорис, умирал не своей смертью. Причем Дорис была к этому совершенно непричастна. Можно было подумать, что ее поступки направлял злой рок, храня саму Дорис от расплаты.
Миссис Дьюк была приятельницей Элвиса Пресли и режиссера Клауса фон Бюллофа, которых в 60—70-е годы она частенько приглашала к себе на ужин. У нее бывал известный режиссер Винсент Миннелли, отец Лайзы. Гостям подавались лучшие вина из погребов Бакси стоимостью не менее $ 1 тыс. за бутылку. Среди хороших знакомых был известный ювелир Кеннет Джей Лейн. Дорис положила начало любопытной традиции: она сделала ювелиров модными людьми, приравняв их по рангу к кинозвездам.
К тому времени Дорис была уже «дамой в возрасте». «Но она вовсе не казалась эксцентричной старой леди», — вспоминали знакомые. Ее больше всего волновали проблемы защиты окружающей среды, прав детей и животных.
«Мы все были уверены, что Дорис доживет до ста лет. Похоже, в ее жизнь вмешалось какое-то колдовство», — говорила уже после ее смерти Элизабет Тейлор.
Но более близкие люди утверждали другое: Дорис, по их мнению, так и не смогла оправиться после смерти дочери. Попросту говоря, она начала чудить. Ей все время мерещилось, что она должна кого-то полюбить, чтобы избавиться от преследовавшего ее проклятия, и очень много говорила о реинкарнации. Именно тогда-то на ее горизонте и появились Чанди и Лафферти…
Дорис было уже 72 года, когда она всерьез увлеклась восточными мистическими танцами. Даже собиралась стать профессиональной танцовщицей. Возраст ее не пугал.
В 1983 году Дорис отправилась на семинар по восточному танцу в Гонолулу. Как-то на прогулке она упала с велосипеда и серьезно повредила колени. В больнице Дорис познакомилась с молодой девушкой по имени Чанди, дочерью весьма состоятельных родителей. Босая Чанди походила на хиппи, хотя эра «детей цветов» давно канула в прошлое. Родители, не одобрявшие образа жизни дочери, лишили ее наследства. Это произошло как раз в период обострения болезни Чанди, с детства страдавшей жестокими болями в ногах. Недуг сблизил обеих женщин. Да и помимо хворей, как оказалось, у них было немало общего. Они увлеченно беседовали о спасении природы и восточном искусстве. Но главной причиной быстрорастущей привязанности к Чанди было одиночество Дорис. «Табачной принцессе» пришла в голову фантазия, что странная босая девушка — умершая дочь Дорис Арден. «Ты реинкарнация моей дочери», — сказала она как-то Чанди. Надо сказать, что Чанди и не думала протестовать… «Я официально сделаю тебя своей дочерью, — заявила миссис Дьюк. — Мне надоело страдать». Это было самое дорогое приобретение, которое Дорис сделала за свою жизнь. Она купила себе человека.
Чанди позже говорила на суде: «Дорис обещала назначить меня своей наследницей в обмен на то, что я посвящу ей свою жизнь и буду заниматься всеми ее делами».
Покинув больницу, будущие «мать и дочь» принялись претворять в жизнь планы, о которых они прежде так много говорили. По инициативе Чанди Дорис вывезла из пустыни Гоби двух верблюдов, занесенных в Красную книгу. Специально для их транспортировки был куплен «Боинг 737-300» за $ 25 млн, рассчитанный на 19 пассажиров. Чуть позже именно такой «Боинг» приобрел Ален Делон. Осталось тайной, сколько Дорис заплатила монгольским властям, чтобы те закрыли глаза на противозаконное действие взбалмошных американок.
В 1987 году в суде Сомервилла 75-летняя Дорис официально удочерила 35-летнюю Чанди, которая взяла себе имя Чарлин Дьюк Хеффнер. Новоиспеченная дочь оказалась дамой умной и хваткой. Она сразу заменила бухгалтера Дорис и взяла нового охранника. Оба до этого служили у сестры Чанди. По завещанию именно к Чанди отходило все наследство Дорис — почти полтора миллиарда. Вступление в «материнство» было бурно отпраздновано — под окнами гостиной бродили драгоценные верблюды, а распоряжения отдавал босой дворецкий с бриллиантовой серьгой в ухе. То был Бернард Лафферти…
Вскоре после пирушки Дорис серьезно заболела — стали опухать колени. Доктора назначили ей курс уколов стероидов. Надо сказать, что нередко такое лечение может иметь неприятные последствия: пациент становится легко внушаемым и попадает под влияние любого, кто изображает из себя близкого человека.
Туг-то Лафферти и принялся очень бдительно следить за едой, которую подавали хозяйке. Однажды он даже вызвал полицию. По его утверждению, блюдо, которое подали Дорис, было отравлено.
С 1991 по 1993 годы дворецкий стал самым близким человеком «табачной принцессы». Она доверяла ему безгранично (изменив правилу, внушенному ей когда-то отцом). А в ее доме меж тем творятся очень странные вещи. К Дорис больше не приглашают наблюдавшего ее врача. Она почему-то отказывается от услуг «Кемикал-банка», меняет своего адвоката на малоизвестного юриста из Чикаго. Отзывает деньги, уже переданные Школе балета Марты Грэхем, в связи с чем разгорается настоящий скандал. Такого в мире благотворителей не прощают! А тут еще «дочь» приводит в дом некоего молодого человека по имени Джеймс Бернс, практиковавшего нетрадиционные методы лечения. Чанди и Джеймс не скрываясь занимаются любовью в доме Дорис. Та об этом знает, но молчит. Доктор Бернс до того обнаглел, что начал вести себя в доме как хозяин. Лафферти это, естественно, было не по нраву. Он устраивает выволочку «дочке Чанди». В ответ та вырывает из его уха серьгу с бриллиантом весом в пять карат и скармливает, спрятав в кусок мяса, любимому догу Лафферти. Отношения в доме Дорис между всеми членами так называемой семейки становятся невыносимыми. Приемная дочь списывает нервную обстановку в доме на лечение стероидами, советуя матери отказаться от уколов. А заодно и от услуг дворецкого, который, по ее мнению, настраивает мать против Чанди. Сама Дорис в это время жалуется всем подряд, что чувствует себя ужасно, что ее травят и тайком дают наркотики. А иногда добавляет, что очень боится Чанди. Наконец, после очередной жалобы на дочь Дорис в сопровождении дворецкого улетела в Лос-Анджелес. Оттуда позвонила и велела Чанди убираться из дома вместе с Бернсом, не дав на сборы и пары часов. После этого «табачная принцесса» переписывала завещание несколько раз.
С зимы 1993 года над жизнью Дорис Дьюк словно опущен занавес, заглянуть за который почти никому не дано. Все контакты возможны только через Лафферти. В ухе он снова носит бриллиант весом уже в семь карат. По дому расставлена охрана, а за пределами особняка он ездит только с личным шофером.
Лафферти часто слоняется по дому пьяный. Заходя в покои к Дорис, начинает ее причесывать, словно маленькую девочку, говоря, что она становится все краше и краше. Всем друзьям Дорис, с кем Лафферти видится вне дома, он неизменно отвечает, что с хозяйкой все в порядке.
Чанди вырвала из уха Лафферти серьгу и скормила ее собаке
Развязка этой таинственной истории ужасна. Дорис неожиданно потребовала срочно прооперировать ей колени. Она твердила, что у нее начинается гангрена. Лафферти не стал ее отговаривать. Вызвав докторов, он лишь уточнил, что хозяйка хочет, чтобы ей ампутировали ноги. Психически не совсем здоровую Дорис госпитализируют в медицинский центр в Лос-Анджелесе. Во время операции, в которой, как позже выяснилось, не было необходимости, она умирает от остановки сердца.
Перед операцией, буквально за два часа до смерти, ее палату покидает Лафферти. На суде медсестры свидетельствовали, что он улыбался, уходя из клиники. После его ухода Дорис составила свое последнее, пятое по счету, завещание, по которому единственным ее наследником становился дворецкий. Хотя когда-то говорила: «Никаких завещаний! Ни за что! Пусть перегрызут друг другу глотки за эти деньги!»
На траурную церемонию Лафферти пришел босиком. Слуги говорили, что он очень плакал. После оглашения завещания Чанди подала иск о пересмотре прав на наследство. И открыто обвинила Лафферти в том, что тот настроил Дорис против приемной дочери. На все обвинения Лафферти невозмутимо отвечал: «Я делал только то, что хотела моя хозяйка. Остальное меня не волнует».
Расследование смерти Лафферти позволило узнать очень немногое. То, что он был отравлен, никакого сомнения не вызывало. По всей видимости, в дом проник кто-то из людей, которых Лафферти хорошо знал. Предположили, что каким-то образом убийца смог ввести Лафферти сильный наркотик, а затем от его имени, изменив голос, приказал по телефону слуге-дворецкому и всем слугам покинуть дом. Единственный свидетель, который мог бы назвать имя убийцы, лежал в канаве с перерезанным горлом. Ниточка оборвалась. А миллионы Дорис Дьюк ждут своей новой жертвы…