Долго спал Касагер, окованный тревогами и заботами о своем деле. Непрестанно просыпаясь, он смотрел в окно, в котором все застыло - не светало и не темнело, оставалось недвижным.
Так он промучился, за весь день ни раз не вставая и не оставляя свой сон, повторяющийся все чаще и ставший более четким, чем тот свой первый сон, который Касагер видел перед отъездом из губернии, и который стал причиной его заинтересованности порученным ему делом.
Видел он все явственнее остров с крутым берегом и нависшей над ним тьмой, какую вместе со влагой впитывали тучи. Видел, проплывая по улицам в виде бестелесного духа, как за мутными окнами домов показывались лица, омраченные не меньше, чем омрачилось небо. Лица то появлялись, то исчезали, но ни за одно из них нельзя было уцепиться взглядом дольше, чем оно показывалось, исчезая, если пристально на него смотреть.
Все чаще погружаясь в этот сон, все лучше его изучая, Касагер стал замечать, что не он изучает видение, а все, кто внутри, смотрят на него и видят, хоть и явился он без тела, оставив его лежать в постели. Вскоре, перед самым пробуждением, лица заполнили каждое окно каждого дома и следили за передвижениями Касагера и, казалось, перебирались из одного дома в другой, чтобы не упустить того из вида. Какое безмолвие было присуще острову, такое Касагер испытывал и во сне.
И лишь при пробуждении услышал он лепетание и шепот, нарастающий в его голове. То, несомненно, шептались наблюдатели. Шептались на своем языке или так тихо, что ни слова не мог он уловить, сколько бы ни прислушивался.
К вечеру вернулся мельник, принеся с собой охапку поленьев. От звука ударившихся об пол поленьев и проснулся Касагер. Пробудившись, он еще явственно помнил замысел его сна, но одевшись и выйдя в кухню, память его изгладилась, оставив только тревожность, какую он не мог понять и прятал от самого себя.
Ни словом, ни движением Эллот не показал, что в доме он видит кого-то, кроме себя. Заученными действиями он двигался из комнаты в комнату и раскладывал вещи по окнам, полностью их закрывая. Когда осталось не скрытым только окно на кухне, мельник стал раскладывать поленья прямо на печи, отбирая что посуше.
Наскоро сообразив костер, Эллот открыл дымоход и принялся запечатывать последнее окно. В доме сделалось темно. Так было, пока огонь не разыгрался и осветил кухню. Большая часть дыма шла правильно, вытягиваясь к дымоходу и следуя так наружу. Но меньшая часть отбивалась и покрывала собой прокопченные потолки.
- Без огня не прожить и ночи, - заговорил мельник, неотрывно смотря в костер, - Он и спасение, и погибель. Не следовало сюда являться, да теперь уж и говорить не о чем, - Эллот критично осмотрел своего гостя, после чего стал соображать, чего поесть.
- Не просто и не для забавы явился я в ваш край. Есть у меня дело, и надобно мне его исполнить, - повествовал Касагер, помогая мельнику в приготовлениях: поставили стол ближе к огню, рядом примостили каждому по стулу друг напротив друга, - Чего ты страшишься, запираешь двери и скрываешь окна? От кого или чего прячешься? И костер твой лучше в печи жечь, так ты от самого себя не сбережешься.
- Видно, важное дело толкнуло тебя. Другое бы не завело дальше станции, и остался бы с той стороны, не желая являться сюда, - сказал мельник, покачивая головой, - Да только поздно теперь.
_______________________________________________ Volkreed. Истории
Подписывайтесь на канал. Буду благодарен, если оставите свой отзыв.