глава 12.
У Вадима был необычайно торжественно-парадный вид. Он остановился посреди палаты и начал что-то искать во внутреннем кармане пиджака. Марина с удивлением и нетерпением наблюдала за ним.
— «Что ты ищешь, иди сюда, соскучилась—не могу, обнимеимся, что ли папочка»? Но Вадим как будто не слышал Марину. Он нервно шарил по карманам своего модного пиджака. «Ты что-нибудь забыл, или потерял»?— Марина начинала терять терпение. Наконец мужчина успокоился, нащупав объёмный предмет, в правом кармане пиджака, подлетел к Марине и схватив её в охапку, с силой оторвал от кровати и зашептал,—«Я сейчас умру от счастья, Маринка, Мариночка моя, только моя. Я видел её. Я был там и заглянул в ту палату, где находится она. Представляешь, ты можешь мне не поверить, но наша Вероника вылитая бабушка». «Какая Вероника»?—переспросила Марина отстраняясь от Вадима. «Вероника Вадимовна Пинченко, моя дочь, то есть наша дочь, красивая, сказочная. Я не могу найти слов, чтобы высказать свой восторг. Я не могу подобрать нужных эпитетов. Знаешь, я такой дурак счастливый. Я теперь папа. Это так тепло звучит. Я хотел сказать, что ведь моя дочь, по совместительству внучка моей мамы. Она, с моей мамой как две капли воды похожи»,— закружил Марину Вадим. «Подожди, а почему Вероника? Разве мы уже решили, что дочку назовём Вероникой? И как ты увидел сходство новорожденного ребенка и пожилого человека»? Вадим неуверенно поставил Марину на пол и заикаясь произнёс:—«Вероника, это имя моей мамы. Я хочу назвать нашу дочку в ее честь. Я надеялся, что ты не будешь против и тебе понравится это имя». Марина поняла, что сказала что-то неправильное и что ей, вообще всё равно как назовут её дочку, поэтому она, серьёзно посмотрев в глаза Вадиму тихо сказала:—«Мне очень нравится это имя. Оно такое женственное. И в то же время очень сильное. Мы будем называть её Ника— победительница». Вадим улыбнулся и вдруг, опустился перед Мариной на колени. Марина смутилась и запустила пальцы в его густые волосы. А он обнял её за ноги и, поднял кверху лицо. В глазах мужчины стояли слёзы... Потом он достал из правого кармана красную бархатную коробочку и протянул её опешившей женщине. «Марина Алексеевна Варатова, я, Вадим Валерьевич Пинченко, официально делаю вам предложение руки и сердца. Обещаю оберегать вас— тебя и своих дочерей Аллу и Веронику, от любых невзгод и любить вечно, до самой своей смерти». К горлу Марины подступил комок, мешавший ей говорить, а слёзы счастья мешали рассматривать любимое лицо.
Она опустилась рядом, со стоящим на коленях Вадимом, обняла его за шею и горячо поцеловала в губы. «Я согласна! Да! Да! Да»,— ответила Марина и уткнулась лицом Вадиму в шею. В этот момент, из дверного проёма, выплыли две подруги— Регина со Светкой с криком— «Горько», произнесённым шёпотом, и с видом заговорщиков, достали из пакета бутылку шампанского. «А мне можно разве пить»?—удивилась Марина:—«А кто сказал, что это тебе»,— в своей резкой манере ответила «Айболитиха».
— «Вы мамочка, свою долю счастья уже выпили, теперь наша очередь получать маленькие радости жизни. Вам, достались шикарный мужчина, красавица дочка, колечко на пальчик и вечная любовь, ну а мы с Региной, уж обойдемся теплым шампанским. Молодой отец—за рулём, насколько нам известно, и пить не будет. Поэтому, пускай тоже упивается счастьем». Потом, они закрылись в палате и смеясь и подшучивая над влюблёнными родителями, достали граненые стаканы, яблоки и банку с вишневым компотом.
Когда, всё принесённое, выпили и съели, Марковна вдруг обратила внимание на коробочку, что Марина так и продолжала держать в руке. «Тааак, а ну открывай мать, покажи, что там подарил тебе Вадим? И ведь ты понимаешь, хоть бы словом обмолвился, что хочет тебе такой сюрприз преподнести». В коробке оказался шикарный перстень с темным сапфиром, в обрамлении двенадцати бриллиантов. Подруги чуть дыша рассматривали подарок мужчины. Они втроём, только и смогли испустить возглас восторга.
Когда Вадим и Марковна ушли, Марина попросила Светку, чтобы та разрешила ей позвонить из своего кабинета мужу. Марина попросила его прийти к ней в больницу, чтобы обсудить с ним их совместные дальнейшие отношения. Какие ещё такие отношения, она не стала уточнять по телефону. Просто велела ему прийти к ней в первой половине дня, опасаясь, что после обеда может нагрянуть Вадим. Ей очень не хотелось, чтобы первая встреча её мужчин, произошла здесь, у неё в палате.
Всю ночь Марина ворочалась и не могла заснуть. Она мысленно готовила свою речь, подбирала слова, которые должна будет сказать, когда увидит перед собой мужа. Ей хотелось сказать ему что-нибудь обидное и резкое, чтобы сделать больно и отомстить, за причинённые ей унижения и страдания. Сказать что-нибудь такое, чтобы муж сам, первым решился разорвать их семейные узы и подать на развод. Марине было и стыдно, и страшно становиться инициатором их окончательного разрыва. Но когда он появился перед ней, в палате, улыбающийся своей неотразимой улыбкой, трезвый, чисто выбритый, в дорогой, кожаной куртке, да еще и с букетом белых роз, все слова, которые она приготовила, для их серьёзного разговора полностью улетучились из головы. Марина поняла, что муж, как обычно, начнет использовать свой излюбленный и беспроигрышный метод манипуляции и расстроилась. Муж сознательно, опять пытался не дать ей совершить решительный шаг навстречу новой и спокойной жизни.
«Посмотри, что я принёс»!— наиграно и несколько фальшиво, воскликнул он и полез в нагрудный карман куртки. «Только не кольцо»— подумала Марина. Но то, что муж достал из кармана было не украшением. В его руках оказалось новенькое «Свидетельство о рождении». «Смотри, что я сделал для тебя? Какой я молодец, правда же Маринка? Я вчера, быстро успел взять выписку из роддома и даже зарегистрировать ребёнка»!
Марина, как во сне, протянула руку, взяла и открыла зелёную книжку. Во рту у неё пересохло, ноги стали ватными, руки дрожали. Даже в самом кошмарном сне, ей не могло присниться то, что она увидела и прочитала. Муж, ни с кем не посоветовавшись, сам, единолично назвал дочку, её маленькую дочку и дочку Вадима, Галиной, и дал ей свои отчество и фамилию. Марина чувствовала, что была на грани обморока. Она уже не могла контролировать свои эмоции.
—«Ну что же ты за человек? Почему ты, умудряешься испортить все, к чему прикасаешься? Почему всех, кто тебя окружает, ты делаешь несчастными? Кто тебя просил»? Муж непонимающе смотрел на Марину,—«Что, что я испортил? Прости меня! Что-то я опять сделал не так»?
«Не опять, а снова! Ты всю жизнь и всё делаешь не так»!— кричала сквозь слёзы Марина. «Это из-за тебя я чуть не потеряла ребенка и сама чуть не лишилась жизни. Алла могла остаться сиротой. Это ты приводил в наш дом своих собутыльников и шлюх, не стыдясь ни меня, ни даже своей маленькой дочки. А вдруг, они бы в пьяном угаре, ей как-то навредили? Это тебе наплевать на мои чувства, на чувства моих и твоих родителей! Кто тебя просил регистрировать ребенка на своё имя? Зачем ты это сделал»?
И в одно мгновение Марина почувствовала в себе силу и уверенность в том, что настал момент её истины, она наконец решилась сказать мужу то, что всё время хотела сказать, но боялась,—«Это не твоя дочь. Её отец, совсем другой мужчина». Голос у нее вдруг пропал. Больше она не могла вымолвить ни единого слова.
Муж стоял как вкопанный. Он был бледный и молча, широко ракрытыми глазами, смотрел на свою, пока ещё жену. Но уже отчетливо понимал, что перед ним стоит чужой человек. Это была не его безмолвная, терпеливая и покладистая Марина, которая молчала все время их брака, пока он ей изменял, приходил домой пьяный, забывал забрать маленькую дочку из детского сада. Перед ним стояла совсем другая женщина. Эту женщину он никогда не знал.
Продолжение следует.