Книги Владислава Крапивина проделали огромную, безразмерную дыру в моем черством сердечке.
Настолько огромную, что в неё можно увидеть космос и красный песок Марса, и большую синию птицу– фламинго.
Она тянет тоской, до всхлипа, до мурашек, до восторженного прерывистого вздоха и манит, никогда невиданным мной морем, белыми стенами Севастополя, нечитанными мной книгами про корабли и отважных мореплавателей.
Там пересекаются параллельные прямые и гордо развиваются на ветру хвосты воздушных змеев.
Где-то там начинается моя Африка, с глиняного яра и Яшки Воробья.
Там живут знакомые мне ребята, с как будто бы моего двора, которых никогда не было.
А на Садовой, да в моем сердце с тех самых пор, есть улицы, а на Садовой, синий город, его можно разглядеть, если заглянуть в окно, и этот город нарисован на вазе.
Там такая трава! Она всегда выше чем я, или это просто я становлюсь маленькой, как челебятик Кашки.
И ветер, единственное что есть и во внешнем мире, такой же, самый любимый, тяжелый,нагоняющий грозу и ощущение перемен.
А в самом центре, если приглядеться можно увидеть золотую рыбку в трехлитровой банке и желтые в крапинку лилии, стоящие на полузакрытом белой тюлью окне, а за ним вечно цветущий июль.