- Что,Иванушка, закручинился? Что головушку повесил?
- Как же мне,. Василисушка, не кручиниться? Царь совсем меня надумал со свету сжить. Велит в путь отправляться туда, не знамо куда, привезти ему то, не знамо что. Не справлю службу – голова моя с плеч, - Ванька хлюпнул носом и привычно шмурыгнул по нему рукавом форменного кафтана.
- Ваня! – грозно рыкнула Василиса. – Вот платок. Что ещё за мода, носом рукава салить! И вообще: кончай ты уже печалиться, царь твой – дурак, и это не служба – службишка. Вот тебе макароны с гуляшом, огурчики, чай с кексом, поужинай и ложись почивать, утро вечера мудренее.
Наутро, получив от жены волшебный неразменный рубль и подробную инструкцию, Иванушка принарядился, оседлал своего доброго коня и отправился прямиком в ближайший терем-универсам, где примерно до середины дня занимался закупками мясо-молочных, рыбно-консервных и хлебобулочных изделий. За овощами Василисушка его никогда не посылала, потому что всякая огородная полезность и так по её слову лезла из земли, как бешеная – только поспевай солить да мариновать.
Приблизительно к полудню нагруженный гастрономией конь притрухал потихоньку к родному крыльцу, Иванушка, отдуваясь, затащил в дом с десяток фирменных пакетов и уставился на жену в ожидании дальнейших инструкций.
- Всё купил? Ничего не перепутал? – строго допрашивала Василиса, изучая содержимое свёртков и баночек. – Сроки годности смотрел? Эх,Ваня-Ваня! - вдруг всплеснула руками она. - Я ж тебе велела кефир брать однопроцентный, а это – смотри – ряженка. Жирная.
- Не серчай, Василисушка! – взмолился Иван. – Ты ж мне свиток две сажени написала – как тут ничего не перепутать. Я ж и так, как проклятый, целый день… - завёл волынку он.
- Ну, будет тебе, будет! – отходчивая Василиса торопливо чмокнула мужа в нос. – Не видел кто тебя из знакомых?
- Вроде нет.
- Ну и славно. А теперь ступай к царю и сделай всё, как я велела.
Не прошло и четверти часа, как Иванушка уже топтался в парадном кафтане перед дверью во дворец, ожидая аудиенции. В руках он держал небольшую деревянную шкатулку.
- Давай, Ванька! – наконец, окликнула его патлатая секретарша с голыми ногами, бойко печатавшая на машинке очередной указ. – Ждёт. Злой, как собака. Он же тебя, думал, с месяц не будет, хотел к твоей подкатиться.
«На-кося, выкуси», - подумал про себя Иван, но озвучивать крамольные мысли воздержался и, неся шкатулку перед грудью на вытянутых руках, смело потопал в тронный зал.
- Ну? – грозно вопросил царь-батюшка, шевеля одновременно усами, бровями и ушами – ему казалось,что супиться именно так грознее выходит. – Справил службу, сказывай?!
- Не мне судить, Государь, - скромно потупился Иванушка. – Сам знаешь, где я нонче весь день провёл.
- Я? – изумился царь. – Знаю, где тебя черти носили? Да мне что, делать больше нечего?
- Как так? – в свою очередь вытаращил глаза Иван. – Нечто не знаешь, куда я нонче мотался?
- Знать не знаю и знать не хочу! – рявкнул царь.
- А о том, что я тебе в шкатулочке несу?
- Понятия не имею. Чепуху какую-нибудь.
- Ну так вот, - приосанился Иван и вскинул подбородок с торжествующим видом. – Ты ж как хотел, чтобы я сходил туда, не знамо, куда, принёс то, не знамо, что – так?
- Ну? – осторожно подтвердил царь, ещё не уловивший подвоха, но чувствующий, что он есть.
- Так я так и сделал. Ты ж сейчас всё сам подтвердил. Был я там, где ты не знаешь, а что принёс, тебе тоже неведомо. Так что гони мне мою награду, самодержец, не то весь мир будет знать, что ты царское слово не держишь.
Делать нечего. Покряхтев и шёпотом выругавшись матом, царь приказал отсыпать Ваньке заслуженную награду.
- А это – тебе, - с поклоном передал Иван государю шкатулку.
Царь открыл её. Изрядно подтаявшее, в ней лежало эскимо на палочке. В шоколаде. Заморское. Из того самого универсама, где Иванушка закупался поутру для хозяйственных нужд.