Я устал от постоянного ощущения какой-то нечистоты нашей современной жизни. Надо постоянно за кем-то гнаться, кому-то завидовать. Надо делать не то, чего хочется, а лишь то, за что платят деньги, то, чего от тебя ждут близкие и далекие люди. Все твоё постоянно и придирчиво оценивается десятками, сотнями глаз и уст. Необходимо постоянно участвовать в каких-то изматывающих душу и организм гонках на выживание. Есть автомобиль? Но устаревшей марки. Есть дача? Но всего двухэтажная. Есть квартира? Но почему-то не в двух уровнях… И т.д., и т.п.
А где же простая и прозрачная радость от солнечного рассвета, от тумана над речкой, тихого журчания родника?! Где радость от гармоничного состояния души и бодрого, крепкого тела?! Где удовлетворенность от собственных мыслей и поступков, которые никому не могут причинить вреда?! Неужели все это ушло безвозвратно и навеки? Или может быть подобный минор – лишь следствие затянувшейся непогожей весны и тягости от намеченных, но не сделанных дел? Дай Бог чтобы это было так. Очень уж не хочется стареть и хиреть.
А может это результат моего долгого затворничества и одиночества? Ведь запросто может образоваться застой крови, запор мыслей и чувств. Лежащий у болота камень быстро обрастает мхом и тиной. А голыш на речном перекате всегда омывается холодной и чистой струей. Вот и надо быть таким голышом…
Но об утраченной свежести все же мне не забыть... И вряд ли ее можно найти вновь.
Ну да ладно, я не об этом хотел сказать. Короче, приполз домой усталый, голодный. Жевнул чего-то и нырнул под одеяло. И уснул. И, как это со мной часто бывает, приснился мне дневной сон. Летим будто бы мы с Петровной на довольно солидном самолете из Кинеля в Тольятти. Еще во время посадки я краем уха услышал разговор «летунов» о том, что этот «борт» в прошлый рейс только чудом приземлился. Не стал я расстраивать свою спутницу этой опаской. Но когда вдруг начали снижаться над какими-то деревьями, кучами металлолома, разбитыми тракторами, я сказал ей: «Ну, молитесь, девушка!»
Несильно шаркнули шасси по каким-то железякам, самолет замер, задрав нос кверху. По ковровой дорожке команда вышла наружу, следом повалили пассажиры. А мы что-то начали возиться с вещами. Она перекладывала из пакета в пакет лук, картошку – делила бабушкины гостинцы что ли. Причем, себе оставляла совсем мало – пару луковиц и пяток картошек Я же пытался собрать висящую на стене на плечиках одежду. В основном это были ее кофты, юбки, джинсы.
-Почему ты все это оставляешь?
-А, надоели эти брюки, эти кофты!
-Ты такая богатая?
-И правда, - влезла в разговор бортпроводница. - Чего это вы, женщина, такими вещами разбрасываетесь?
А надо сказать, что после приземления у меня как-то нервически поднялось настроение. Я говорил без умолку. Видно, обрадовался, что подозрения о катастрофе не сбылись. А Петровна, наоборот, ушла в минор. Ее поведение как бы говорило: после такого происшествия, о каком барахле можно думать? Да пропади все пропадом!
И вот я с ней и любым из окружающих тараторю, а сам чувствую, что лицо у меня прямо-таки пылает изнутри. Погляделся в настенное зеркало и ужаснулся! Левая щека от виска до подбородка надулась как пунцовый резиновый пузырь. А на ощупь под кожей как будто булькала вода. Что это? Реакция на стресс? Какая-нибудь мышиная геморрагия?
Ответа никакого я не получил. И проснулся…
Я знаю, что сонники считают дневные сны пустыми и несбывающимися, но все же расскажу об этом сновидении при первой же встрече.
2002 год
ЧИТАЙТЕ ЕЩЕ:
Я им нужен! Родня. 2 марта 2002 года
День победы. Куба 60 лет назад