Только одно его беспокоило: когда Лена бывала рядом, ему все время хотелось ее целовать. Просто, не отрывался бы. Но... не получалось. По-настоящему он так ни разу ее и не поцеловал. Сначала сам не решался — потом, когда осмелел, всегда что-нибудь мешало. С самого дня их знакомства она ни разу и не побывала у него дома — отказывалась под разными предлогами. А у нее он чувствовал себя как-то скованно — не в своей тарелке, особенно, в присутствии ее мамы. Он видел, как они любят друг друга, и понимал, что Лена рассказывает маме обо всем. И это его здорово тормозило.
Дима свою маму тоже очень любил. Но чтобы делиться с ней всем! — нет уж, увольте. Такого наслушаешься! — не будешь потом знать, куда деваться.
Ну ничего, наступит, наступит момент, — мечтал Дима. Он исцелует ее всю — у нее голова закружится от его поцелуев. Он даже закрыл глаза, представляя, как это произойдет. Но спешить не следует — эта девушка не как все. С ней надо быть осмотрительным, постоянно учитывая ее настроение. Ничего, он постепенно своего добьется.
На вокзал Ольга с Леной добирались автобусом. Вещей у них было мало — все уместилось в одном небольшом чемодане. Поэтому они отказались от помощи Димы, настойчиво пытавшегося их сопровождать.
В последний момент с ним на вокзал увязалась его мама, как он ее ни отговаривал. Ей очень хотелось увидеть, наконец, вблизи эту таинственную Лену, по макушку влюбившую в себя ее сына. Она не могла без дрожи наблюдать за его физиономией, когда он оставался один, полагая, что его никто не видит. Рожа у него при этом делалась совершенно идиотская: застывший взгляд, устремленный куда-то в пространство, и блаженная улыбка от уха до уха.
Наталья Николаевна много раз предлагала Диме привести девушку в гости, познакомить с ней и отцом — но каждый раз что-нибудь этому мешало. Наконец, она стала подозревать, что Лена сознательно не хочет приходить к ним. Но почему? Может, ей мама не разрешает? Может, она вообще против дружбы дочери с их сыном? В этом надо было разобраться. Поэтому Наталья Николаевна настояла на своем и поехала на вокзал вместе с Димой.
На перроне ее сынок, сразу забыв о ней, ринулся к газетному киоску. Проследив за ним, Наталья Николаевна увидела их — мать и дочь. Заметив ее сына, несшегося к ним, сшибая чужие чемоданы, они заулыбались и замахали ему. Он подбежал и весь буквально засиял от счастья, только что не запрыгал, как в детстве. С облегчением увидев, как приветливо мать девушки смотрит на него, Наталья Николаевна направилась к ним. Тут и он вспомнил о ее присутствии.
— Знакомьтесь, это моя мама, — почему-то страшно смутившись, сказал он. — Мама, это Ольга Дмитриевна и Лена.
— Здравствуйте, Наталья Николаевна! — протянула ей руку мама девушки. — Очень рада вас видеть! Мы ведь знакомы.
— Знакомы, — подтвердила Наталья Николаевна, — встречались на совещаниях. А хотелось бы познакомиться поближе. Мой сын мне уже все уши прожужжал о вашей дочке. По-моему, кроме слова "Лена", остальные он изъял из своего лексикона. С утра до вечера только и слышим: “Лена сказала, Лена захочет, Лена не захочет. Лена, Лена, Лена.” Как заколдованный.
— Ничего, это в его возрасте естественно, — засмеялась Ольга. — Это на первых порах. Потом пыл поутихнет.
— Никогда не поутихнет! — запротестовал Дима, не сводя глаз с девушки, молча слушавшей их разговор. — Лена — это мое все!
Девушка улыбнулась и смущенно взглянула на Наталью Николаевну.
— Дима, я не могу быть всем, — скромно сказала она. — У тебя еще есть твои мама и папа, твои друзья. Они ведь тоже для тебя много значат.
Девушка умна, — отметила про себя Наталья Николаевна, — и очаровательна. Но она — вещь в себе, как и ее мать. Похоже, сдержанность — одно из их основных качеств. Нелегко будет с ней моему порывистому Димке. Да, Марина ему была бы больше другом, чем эта Лена. Но тут уж ничего не поделаешь — он от нее не отстанет. Придется смириться.
