Данная статья является третьей заключительной частью исследования образа Коровьева в романе Булгакова "Мастер и Маргарита" и не может быть понятна без первой и второй частей. Поэтому рекомендую перед прочтением ознакомится с частью первой данного исследования здесь и частью второй здесь.
А теперь продолжим.
Суть более глубокого смысла в романе в том, что достаточное количество произведений Шекспира посвящено такой теме, как «власть и злодейство». Причем Шекспир развивал эту тему в череде трагедий. Он планомерно двигался от Генриха 5 (предавшего, но не убившего Фальстафа), к Гамлету (начавшему убивать во имя справедливости, как он ее понимал, отстаивая свой трон), и дальше в Макбету (который уже готов убивать всех за царское место под солнцем). Именно этот более общий мотив становится теперь определяющим и разворачивает во времени новую цепочку злодеев. Из прошлого, из времени Пилата, где высшим злодеем был царь Ирод, через Шекспира и Макбета в будущее к временам Мастера и построенной на большой крови советской власти 30-х годов. Вы догадались, кто должен был стать следующим в ассоциативном ряду злодеев после Ирода и Макбета? Да-да, именно Иосиф Виссарионович. И за окном у Булгакова только прошли 37-38 годы.
Шекспир в свое время пытался творчески решить загадку власти, но уходил все дальше от ее решения, от взыскующего справедливости Гамлета (не разобравшегося, что творить зло с благими намерениями не допустимо) к Макбету, как к уже абсолютному злу сродни царю Ироду. А Фрэнсис Бэкон (тот же человек, что и Шекспир, но не в литературных, а в философских произведениях) стоял на позициях Николы Макиавелли, с его государственнической позицией отрицающей христианские ценности и освободившего политику от морали.
В этом контексте совсем по-новому звучат слова Воланда:
«–О чем роман?.. О чем, о чем? О ком? – заговорил Воланд, перестав смеяться. – Вот теперь? Это потрясающе! И вы не могли найти другой темы?»
Если в привычном нам контексте Мастер говорил, что роман о Пилате, и читатель понимал, что речь идет о Христе в безбожном обществе. То в новом контексте, читатель должен понимать ответ буквально, о Пилате, значит о Пилате. Роман о власти и созданном ей людоедском обществе. Степень опасности для Булгакова при такой постановке вопроса вырастала стократно. Поэтому Шекспировская тема так завуалирована. Она - мост из жестокой пилатовой древности через темное шекспировское средневековье в мрачное настоящее булгаковской поры.
В такой постановке даже сцена допроса Иешуа Пилатом начинает звучать по-новому.
– Где ты живешь постоянно?
– У меня нет постоянного жилища, – застенчиво ответил арестант, – я путешествую из города в город.
– Это можно выразить короче, одним словом – бродяга.
А вы знаете, что в шекспировские времена тысячи «бродяг» скитались по стране и их регулярно отлавливали и вешали на столбах? Причем нередко десятками и сотнями. А как поступила советская власть с тысячами беспризорников? Это только в кино про республику ШКИД все было идеологически выверено и благостно. Теперь слово бродяга в устах Пилата и для вас приобретает другой контекст?
При этом сам роман заканчивается жизнеутверждающе. Ведь в нем даже дьяволом доказано, что Иешуа, существовал. Но если есть Спаситель, значит, есть и спасение. Спасение получает не только Пилат, но и герои Шекспира, вместе с их творцом. Ведь до Булгакова их посмертное бытие было далеко не очевидно. Например, идея, что Гамлет примирился с небом, как бы символически утверждается Шекспиром хором ангелов в конце пьесы, и такой же хор звучит у Гете в финале Фауста. Но Шекспир и Гете даже не ставят вопрос, а примирилось ли с поступками их героев небо?
Безусловно, Булгаков понимает спасение многогранно, а не только как посмертное бытие в свете. Здесь каждому свое. Кому-то свет, кому-то отдых, кому-то возможно новое воплощение. Главное, в спасении – это отсутствие вечной муки и вечного страдания. И освобождением Коровьева, Булгаков не только отвечает на вопрос спасения положительно, но утверждает, что для такого прощения даже в вечности должно пройти время, чтобы небо могло примириться с мерой содеянного. Булгаков как бы напоминает нам, что сошествием Христа в ад не только были выведены оттуда ветхозаветные праведники, но были изменены законы иного мира и теперь врата ада на выход открываются для тех, кто долгим страданием заслужил искупление. Для Пилата и Коровьева эта продолжительность разная, сообразно содеянному. И Булгаков показывает, что необходимы им не адские муки, а продолжительная работа духа, чтобы их нематериальное естество изменилось, трансформировалось в нечто новое. В этом Булгаков дает нам урок подлинной мистики.
Роман говорит и о невозможности прихода христианского государя. Для Булгакова, также как и для философа Владимира Соловьева окончательная победа Христа возможна только в царстве света. По крайней мере, до финальной битвы добра и зла, после которой времени уже не будет, царь или наместник в этом мире, всегда будет казнить Христа. Но стараниями таких творцов, как Мастер, эта проклятая сущность власти будет вновь и вновь обличаться.
Вот о чем получился роман. Да Булгаков облек роман в форму маскарада, раздал всем героям (и Воланду в том числе) маски, но разве в другом виде он вообще мог быть издан даже в позднем Советском Союзе? Нет, только так на грани маскарада, шутовства и недомолвок, для поколений, которые выучатся читать между строк.
После этого говорить, что роман «Мастер и Маргарита» - это Евангелие от Воланда – может только, как говорит Мастер Ивану Бездомному «девственный» человек. Тот кто, живя в советском безбожном обществе, не знал, что такое знакомиться с евангельскими персонажами по ксерокопии романа Булгакова и по рок-опере «Иисус Христос суперстар», по произведениям критиков христианства, а не по первоисточнику. Не знал, потому что книг не читал. Что же. Для них роман останется непонятым. И не к ним было это мое повествование.
Если Вам понравилась статья, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. Также жду ваших комментариев.
Возможно Вам будут интересны другие материалы на тему романа "Мастер и Маргарита: "Чернокнижник Герберт Аврилакский", "За что был наказан буфет и буфетчик", "Раз, два...Меркурий во втором доме...", "Ведь и мы хотим жить и летать", "Азазелло", "Бегемот", "Маргарита и больное колено Воланда", "Сказка, рассказанная Воландом и Бегемотом".