Я не знаю более диких смертей, чем те, которые происходят во время воздушной трагедии.
Жестокие и внезапные, это проявления неслыханного насилия судьбы. Это хищные смерти, уносящие все на своем пути.
От них невозможно убежать. И когда они успевают нанести смертельный удар, в результате остается нечто разрозненное, раздробленное.
Смерть в авиакатастрофе означает, что каждая миллиардная доля секунды таит в себе мимолетность вечности. И именно неизбежность смерти делает их такими отталкивающими.
Там, на высоте десяти тысяч метров, внутри салона самолета, под вой злого ветра, среди ужасного хаоса, разыгрывается самое страшное, что когда-либо было пережито человеческой душой.
Несомненно, это единственный случай, когда человек видит в замедленном времени настоящую, приближающуюся смерть.
И при этом человек не имеет ни малейшего шанса спастись. И он, конечно, не готов к встрече с ней.
Для сравнения, солдат, уходящий на фронт, знает – он может никогда не вернуться. Но это ещё не факт.
Что касается автомобильной аварии, или крушения поезда – тут важна краткость: всё происходит быстро.
- А как чувствует себя приговоренный к смерти?
- У него есть все основания думать о своей дальнейшей судьбе.
- А как действуют на человека длительные болезни?
Они дают о себе знать, но время от времени, и не убивают сразу.
А каково жертве воздушной катастрофы?
Там, на высоте, как будто всё и вся сговорилось против человека.
- Отсутствие всякой надежды
- Уверенность в смертельном конце
- И довольно много времени – это самое ужасное!
Есть время подумать о своей кончающейся жизни.
О чем же может думать душа, когда знает свой последний час?
Час, который отсчитывается неумолимо, и может уложиться в несколько минут.
Это как раз то время, оставшееся до того, как самолет врежется в землю или утонет в открытом море.
Как можно встретить эту смерть? Как посмотреть ей в лицо?
- Имеет ли смысл твердо решить сопротивляться ей до последней секунды?
- Возможно, этим «приговоренным» просто хочется крикнуть ей что-то в лицо?
- Чтобы запугать ее, чтобы она согласилась удалиться?
- «Приговоренные» в салоне самолета - цепляются ли они какую-нибудь надежду?
- Или принимают свою участь в такой ледяной покорности, на которую уже ничто не может повлиять?
- Молятся ли они? (Даже если ни во что не верят).
- Начинают ли рыдать, как дети, ставшие жертвами несправедливости?
- Или просто все сидят там, как парализованные, в столбняке?
Так напуганные, что тело, разум уже ничего не ощущают и от ужаса замирают до последнего мгновения?
Именно такие мысли пришли ко мне, когда я узнал о трагедии, случившейся с самолетом «Тегеран – Киев».
Всем этим мужчинам, женщинам, детям, пришлось отправиться на похороны.
И все это потерянные, испорченные, стертые жизни.
Какая немыслимая жестокость – кучи тел, разбросанных по земле, разбросанных на тысячи кусков, разбросанных до такой степени, что им никогда не вернуть человеческий облик.
Эти обезображенные трупы. Немыслимое горе близких. Вся эта печаль до самой глубины души.
Когда же кончатся бессмысленные войны? Это неумелое соперничество. Весь этот театр войны, с его множеством монстров, которые являются признанием ребяческой привычки мужчин всегда охотиться друг на друга.
Вместо того чтобы учиться жить вместе.
Военное министерство. Барабанные подшипники. Вареные и обожженные ханы. А в результате - расправа над ни в чем не повинными, которые ни у кого ничего не просили.
Вот так. Люди покинули нас. Зря. Ошибочно. Целые жизни пропали в аду горящей кабины.
В грохоте случайного взрыва внезапно оборвались светящиеся огоньки.
Мы их больше никогда не увидим. Они ходили в школу, учили, любили друг друга. Их больше нет.
Давайте постараемся не забыть их слишком быстро.