Правда, нет худа без добра: все то же отсутствие экономического интереса, которое читателю впору счесть пунктиком автора этих строк, служит определенной гарантией против реализации столь любимых фантастами «звездных войн». Если кто и будет сражаться в Космосе, так это, скорее всего, люди с людьми.
Трудно себе представить, что земные недра заинтересуют цивилизацию, способную преодолеть межзвездные рас-стояния. Полно в Космосе других, менее неудобных и, главное, абсолютно бесхозных, планет с нетронутыми недрами. Человек в качестве раба инопланетян или (ха-ха) их пищевого продукта — тема, просто не заслуживающая обсуждения. Летающие к звездам в ручной рабсиле по определению не нуждаются.
То же можно сказать и об интересах Человечества в отношении иных цивилизаций. Только сорвавшаяся с цепи эскалация взаимных опасений может по-влечь за собой трагические последствия. Но это маловероятный вариант развития событий.
Если вдуматься, то самым страшным является другой, куда как более вероятный, вариант: мы просто никогда не встретимся. За ненадобностью в Контакте Это — далеко не последняя из возможных причин феномена «Молчания Космоса». Ведь нам только кажется, что взлет по экспоненте прогресса вечен. Кабы так, то первые железнодорожные пути пролегали бы и небоскребы высились бы там и тогда, где и когда на самом деле ветер заносил мусором остатки разграбленных варварами городов Римской империи. Вполне возможно, что не такой уж большой исторический срок отделяет Человечество от очередной эпохи стагнации. Для того чтобы она наступила, нужно «немногое»: решение демографического кризиса, стабилизация уровня потребления, ликвидация агрессивных тенденций в обществе. И воцарение идеологии «общества потребления», разумеется. И это — неприятный, но далеко не худший вариант, по сравнению с возможностями атомной, экологической, информационной катастроф.
Довольно частый в НФ мотив — война за независимость между колониями землян (на Марсе или другой подходящей планете) и земной Метрополией — тоже, пожалуй, ложен. По чисто техническим причинам, в числе которых трудности со связью, невозможность транспортировки больших масс грузов и «живой силы», такие колонии, если они все-таки воз-никнут, просто обречены с самого начала своего существования на очень высокую степень самостоятельности. И, следовательно, — на независимость. Захотят они ее или не захотят.
Увы: ни в одном из сводов законов природы, к сожалению, не записано, что поиск себе подобных во Вселенной является для человека категорическим императивом. Так же, как И сотворение сообщества себе подобных, которым, по мнению классической НФ. явится мир роботов.
«Вкалывают роботы, счастлив человек...». Робот, понимаемый как некое искусственное подобие человеческого существа, проделал длительную эволюцию — от механических кукол и манекенов сказочников древности и средневековья, через биологических роботов Чапека к кибернетическим сапиенсам Азимова и Днепрова.
И снова — не сбылось И вряд ли сбудется.
Вместо говорящих и ходящих кукол мы видим загадочно мерцающие на наших столах (и отчаянно глючащие) плоды деятельности «Макинтоша» и IBM.
И снова неискоренимый порок антропоморфности довлел над темой. Снова те же роковые несовпадения продиктовали общий провал прогноза- ошибочная оценка природы явления и неправильно выбранная модель. Все это слилось в странное непонимание движущих сил развития моделируемого процесса.
Природа явления была оценена с неискоренимым оптимизмом: на много порядков менее сложное, чем мозг человека, устройство было чуть ли не приравнено к нему по ряду формально-логических признаков Это не вина создателей кибернетики. Бог весть как далеки были от подобных иллюзий Винер и Тьюринг Это — особенность жанра. Его требование. Автор этих строк далек от идеи непознаваемости процесса мышления и от рассуждений о «несводимости» (меж тем вопрос, «достаточно ли сложен человеческий мозг для того, чтобы познать собственную сложность», не лишен философской глубины). Просто он хочет сказать, что моделируемое и моделирующее все еще различаются по своей сложности на много порядков. И сблизятся не скоро. Да и не было основной целью кибернетики воспроизведение мыслящего мозга. Она решала задачи управления и вы-числительные задачи. С ними она справилась гораздо успешнее, чем от нее ожидали. Но совсем не так, как описывала это НФ.
С уверенностью можно сказать: нынешний взлет информационных технологий НФ прошляпила. Как и в случае с инопланетянами, фантастика «зациклилась» на антропоморфных роботах — то есть, фактически, на слегка закамуфлированных людях.
Выше уже говорилось, что антропоморфность, антропоцентризм — неотъемлемая черта художественной литературы. Необходимость писать о людях и для людей перевесила даже то простое логическое соображение, что, заменяя человека для решения его проблем человекообразным существом, мы вновь приходим к ним же — к тем проблемам, которые пытались решить. И даже не на новом уровне, а просто сделав логический «порочный круг«. Заменив имена переменных в уравнении жизни.
Отношения роботов и людей НФ скопировала с некоего обобщенного рабовладельческого общества, к которому реально сложившаяся в отношениях человек — компьютер ситуация не имеет никакого отношения. Роботы Азимова — идеальные рабы. Они могут быть предельно послушными или демонически коварными, но всегда остаются всего лишь людьми, напялившими нелепые металлические маски. Реальные компьютеры — скорее нечто из сферы магии. Заколдованные духи, глубоко чуждые человеку.
Рождение киберпанка — запоздалая реакция на понимание этого факта.
Киберпанк — направление в современной Нф, характеризующееся тем, что описывает — как правило, в мрачных тонах — комплексы «частичных», вовсе не напоминающих человека, автоматических устройств. В конце концов, простой и надежный способ воспроизводства известен Homo sapiens испокон веков и пока не требует замены его чем-либо другим (со временем к нему может прибавиться клонирование, но клоны людей — те же люди.
Цивилизации роботов не суждено появиться. Это вовсе не означает, что кибернетизация не таит в себе никакой угрозы. Уже сейчас существует опасность деградации целых слоев населения, переложивших свой труд на «плечи» компьютеров. Переоценка надежности систем управления, действующих без вмешательства человека, чревата многими бедами. А ведь уже сегодня велик искус увидеть «на троне» вместо череды сменяющих друг друга демагогов, маразма-тиков и алкоголиков аккуратный терминал ЭВМ. И за всем этим встает тень Кристобаля Хунты с риторическим вопросом «Нужны ли мы нам?».
Что до возможности порождения виртуальной действительности — пожалуй, только Лем «сработал» тут с опережением. И то — в «Сумме технологии», которая, собственно, фантастическим произведением не является. Фантастика девяностых, при всей ее оригинальности, в этом отношении уже «лаяла вслед уходящему поезду» (извините за некрасивое сравнение).
«ИЛИ» НЕУЧТЕННОЕ
(Эсхато-футурологическое отступление)
Однако, весьма вероятно, она все же случится — космическая экспансия Человечества. Не от хорошей жизни, но — случится. Во вступительной статье «Пе-ред началом истории» к книге «Ликвидация последствий» (Воронеж, 1999) автор этих строк поделился с читателем своими, не слишком веселыми, соображениями относительно перспектив развития мира землян. Смысл сказанного там прост: слишком большим оптимистом надо быть, чтобы полагать, что в обозримом будущем вся планета наша станет воплощением «общества потребления». По соображениям экономико-экологического характера на земном шаре уже не уместятся даже «просто» вторые США.
Экстраполяция теперешних демографических и технологических тенденций ведет в пропасть. Поезд истории уже прогромыхал мимо первых предупредительных знаков на пути к ней — отравленных Великих озер, Чернобыля, повсеместных вспышек насилия...
В сложившемся на настоящее время униполярном мире, в котором «золотой миллиард» получил возможность бес-контрольно решать свои проблемы за счет всех остальных миллиардов населения планеты, низведенных по отношению к нему до статуса «окружающей среды», следует ждать только обострения противоречия между исчерпывающимися — причем довольно быстро — ресурсами планеты и сложившимся в иных исторических условиях образом жизни землян. По сути дела, нынешняя пиррова победа «западных ценностей» — это последняя, наверное, в Истории попытка сохранить установившийся на несколько последних веков «статус кво».
Автор не намерен оправдывать тоталитаризм. Но и безоглядно восторгаться всем случившимся — тоже. Тигра, пугавшего целую округу, прикончил не рыцарь в белых одеждах, а нанятые за деньги браконьеры. А те, кто шаманит на его побитой молью шкуре и радостно бьет в бубны, который год славя «великую победу», не принимали никакого участия в охоте на хищника. Бубны все гремят, а меж тем в джунглях темнеет. И глаза обнаглевших шакалов все ближе посверкивают в наступающем мраке...
Перемены неизбежны.
Прежде всего, перемены в мировоззрении и образе жизни огромных масс людей. В упомянутой статье они были уподоблены метаморфическим превращениям горных пород, происходящим в условиях колоссальных температур и давлений. Боюсь накаркать, но кровавое пришествие тоталитарных режимов начала — середины XX века было лишь одной из первых, в значительной степени неосознанных, попыток решить надвигающиеся проблемы. Будем надеяться, что уроки пошли впрок, и следующие эксперименты окажутся менее трагичными. В ходе такого превращения возможны и «выбросы» какой-то, пусть даже ничтожной, части Человечества в иные миры. Создание неких его резервных форпостов, которые должны будут уцелеть и спасти культурное и научное наследие землян — даже если на самой Земле реализуется «худший сценарий».
Конечным вариантом этого крайне нежелательного прогноза является исход людей с гибнущей планеты. Исход, возможный для очень и очень немногих. В таком случае изгнанники могут быть поставлены перед необходимостью действительно вторгаться в жизнь иной цивилизации.
Само собой понятно, что возможна (чисто теоретически) и симметричная ситуация — приход подобных изгоев на Землю извне. Не буду каркать дальше. Я просто теоретически рассмотрел ситуацию, в которой действительно могли бы реализоваться более или менее масштабная космическая экспансия Человечества и сценарии «звездных войн». Хотя, конечно, войны эти протекали бы совершенно не так, как на страницах произведений теперешней НФ. Эти последние списаны с воздушных сражений Второй мировой. Что до роботов как альтернативной цивилизации, то и в таком — трагическом — сценарии им «ничего не светит».
ПОЛНАЯ АМНИСТИЯ
Автор должен принести свои извинения тем, кто понял вышенаписанное в том смысле, что по его, автора, мнению научную фантастику XX века творили зацикленные на антропоморфизме и замшелых исторических параллелях недоумки. Меньше всего мне бы хотелось быть понятым так.
Я хотел сказать лишь следующее: предъявлять фантастике именно такие обвинения сейчас, в пору разочарования в ее прогнозах, просто несправедливо. Не было никаких прогнозов. Или почти не было.
Открою страшную тайну: по моему мнению, прогностическая функция лишь в очень небольшой степени свойственна НФ. Научная футурология и прогностика в действительности куда более трудоемкое, скучное и неблагодарное дело, ибо настоящие прогнозы чаще всего пугают и разочаровывают заказчика.
Научная фантастика ведет свой род от сказки (не только от нее, но во многом все-таки от нее). А сказки ничего не предсказывают. Они развлекают и учат. Сверх этого лучшим образцам НФ свойственны и другие, уже не сказочные функции. Фантастика сродни еще и трудолюбивой пчеле — она оплодотворяет невесомой пыльцой догадок и «безумных идей» подготовленные к тому творческие умы Она и повитуха — помогает этим идеям явиться на свет, младенческим криком заявить о себе... И — в отличие от прочих жанров — она ПОЛИГОН ИДЕЙ. Полигоны существуют для будущего, но пророки на них не живут. Там испытывают изделия. На прочность, на износ, на коэффициент полезного действия.
Право, уже перечисленных выше ролей НФ достаточно для того, чтобы оправдать изведенные в XX веке на ее публикации горы бумаги. И для того, чтобы выдать этому жанру «вид на жительство» в следующем веке и тысячелетии.
Пусть несостоявшийся пророк остается с нами.
