В детстве, когда мне с другом Дамиром, было лет по 12, мы любили играть около нашей котельной зимой. Если кто помнит, в ПГТ СССР были такие котельные, которые работали на угле и отапливали близлежащие дома. В них стояли 3 или 4 огромные печи, которые грели котлы с водой, а та потом уже бежала по батареям жителей. Уголь после того как сгорал при высокой температуре, превращался в такую сплавленную массу, хрупкую и в тоже время крепко слипшуюся, называется шлак. Так как зимой печи работали постоянно, то и шлак от угля тоже вывозился из котельной часто и сбрасывался прямо здесь же. Шлак был еще очень горячий и местами раскаленный до красна. Так вот, любили мы зимой греться у этого шлака. Найдем какой нибудь алюминиевый чайник (в то время это было очень даже возможно) без дна, положим его на раскаленную кучу шлака и греем руки об него. Сидим однажды вечером, стемнело уже, болтаем о том о сем и вдруг выходит кочегар. Мы его знали давно, да и видели каждый день. Приветливый был, а здесь вдруг говорит нам серьезно так - "Идите ребята отсюда, нехорошее это место" и оглядывается по сторонам. Ну мы покивали головой и дальше сидим, обсуждаем его, мол что с ним такое. Как то уже поздней весной я возвращался из школы и встретил соседку, пожилую женщину которая мне объяснила причину такого поведения кочегара. Она каждый день выгуливала овец и часто беседовала с кочегарами из котельной, вот тот кочегар ей и рассказал, что произошло с ним той зимой. Далее со слов кочегара.
- "Напарник приболел и ушел домой с высокой температурой. Остался я значит один. Далеко за полночь решил пойти забросить в две остывающие печи угля, заодно и шлак из остальных вывалить. В самой печной светило только две лампы, у ворот входа и над дверью в каморку, а над печками не горели, там и так света хватало от отверстий в дверцах печей. Забросил значит угля, вывез отработанный шлак, покурил у входа и пошел в каморку. Проходя мимо печей, которые сильно шумят, при этом еще работает вытяжка над каждой из них, слышу какой то звук напоминающий плач. Сначала думал показалось, может уголь так горит. Сделал еще пару шагов и уже отчетливее слышу плач. Заглянул в печи через глазки, вроде ничего необычного и вдруг до меня доходит, что плач раздается за печками, а там темно хоть глаз выколи. Между печами есть проходы по которым можно за них пройти. Ну думаю, может ребенок чей заблудился и плачет теперь. Прошел значит за печь и слушаю. Вроде тихо и вдруг прямо рядом, в метре от меня раздается плач женский, надрывной с причитаниями какими то. Через звук вытяжек не разобрать. Достал спички и трясущимися руками зажег одну и вижу сидящую на полу женщину, с длинными взлохмаченными волосами, грязными и полуседыми, вся в каком то тряпье и эти глаза...Никогда их не забуду.
Два золотистых глаза с отражением огонька от спички, смотрящие прямо мне в глаза с каким то жестоким магнетизмом. А рот в кривой улыбке произносит - "Идем со мной, идем со мной, иди же...". Меня просто парализовало, не крикнуть, не шевельнуться. А какой толк кричать? Напарника нет, а через шум печей и вытяжки, да еще глубокой ночью никто и не услышит. Мозг лихорадочно искал выход из этой ситуации и вдруг вспомнил, как дед говорил, что нечисть не любит когда ее матерят. Молитв я не знаю, так как закалка партийная и религией я не увлекался. Найдя в себе силы, сначала тихо, пересохшим от страха ртом, начал перечислять весь мат который знал и вдруг страх стал меняться на ярость. Стал все громче и громче выкрикивать матерные слова, понося на чем свет стоит эту тварь. Смотрю она вдруг стала пятиться назад и исчезать в тени другой печи. Спичка догорела и обожгла мне пальцы, я сразу же зажег другую, не переставая кричать при этом матом. Когда вспышка от зажженной спички озарила пространство вокруг, я заметил что этой женщины нет на том месте, где была всего секунду назад. Слышал только голос - "Идем со мной, идем со мной, пошли же..". Послав ее на три буквы и проклиная до седьмого колена, я стал пятиться назад, выскочил из-за печи и выбежал на улицу, в одной робе под которой только майка. Как в тумане достал папиросы и прикурил, находясь в шоке от пережитого. В это время знакомый шел с туалета, видимо приспичило ночью (в то время в поселке были общественные сортиры. прим. автора) увидел меня и подошел. Видя мое состояние, расспросил меня о том, что случилось и видя, что я не шучу остался со мной до утра сидеть в каморке, отпаивая меня чаем и не отходя от меня ни на шаг, пока я топил печи. Больше один я никогда не дежурил и лампы сразу же развесили везде, так что теперь не так страшно. До сих пор в дрожь бросает от мысли, чтобы могло случиться, не вспомни я тогда слова деда про мат."
После рассказа соседки я понял, почему тогда тот кочегар сказал те слова. А ведь и вправду, даже летом, когда котельная была закрыта, ночью было страшно смотреть в ее черные окна, а тем более подходить к ней.
Рассказ основан на реальной истории и не выдумка автора.