История вторая. Мейн кун канадской породы.
Четыре чёрненьких чумазеньких котёнка умудрилась раздать Розочка.
— Для Розы Львовны — пара незаметных пустяков, как говорят у нас в Одессе, — авторитетно заявляет Семён Григорьич, соседский дедушка, — а шо вы хотели? Когда дворовая кошка приносит в подоле по 5 штук ежеквартально? Поневоле набьёшь руку в этом деле. А у Розочки способность с детства, я вас заверяю, — обращался сосед к рыжему коту на лавочке. Предполагаемому счастливому папаше.
Четыре раза брала Роза Львовна лучшую корзину. Украшала бывшим халатом мужа. Марк Аркадьевич, конечно, сомневался в этой пользе.
— Но таки пришла Софочка, подруга, — комментировал Семён Григорьич, — и со словами «почему нет, когда — да», изрезала чистейшую махру. Мощная артиллерия, скажу я тебе, Рыжик. Крейсеру не устоять, куда там Марку Аркадьичу!
Четыре раза ходила Розочка на блошиный рынок и пристраивала котят в хорошие руки. «Возьмите задаром, ведь это не те деньги, которых у вас нет», — ловко всучивала одного, — «имейте счепотку жалости на своё сердце», — и вот уже второй Черныш обретал хозяев. А с пятым случился казус: Роза Львовна вдруг разглядела за ним будущее, ещё и «красавчик такой, что моя брошь». Вместо рынка притащила домой. Марк Аркадьевич был очень недоволен и сперва в расплохе. Затем три дня мигрени и укор халатом: демонстировались бренные останки. «Таки имею кое-что сказать я в этом доме!» — сообщал, и шёл переписывать завещание в очередной раз.
— Ой, Марек, — закатывала к потолку глаза супруга, — я импрессарио тебе, или где? Шоб ты устраивал тут бенефис! Трижды смеюсь за твой драматический талант!
Роза Львовна взяла пушистика за шкирку:
— Ты лучше посмотри, какой колёр: к счастью, не меньше. А ухи? И как удачно прикинулся мейн куном! Опять же, по выгодной цене — за так!
Марк Аркадьевич так просто не сдавался. Выдвинул ряд ответных требований касательно меню совместной жизни.
— Та я согласна! Всё равно, лишь бы — да! — скрещивала пальцы за спиной Розочка. И прижимала к груди — теперь уже мейн куна. («Канадской породы, я вас уверяю!»).
— И на твоём месте, Рыжий, я бы повременил с личной жизнью, — внушал Семён Григорьевич коту на лавочке, — Марк Аркадьич — мущина положительный со всех сторон, но фаберже открутит! Если шо.
