Мне недавно брат (один из двух сидящих на кресле) прислал эту фотографию. Я, признаться, уже и забыла про неё, но вот время, когда она была сделана - помню хорошо. Одним словом - навеяло.
Мои братья Миша и Вова родились в один день, вот тогда я и узнала, что так тоже бывает - ждут одного и крупного ребёнка, а появляются два и мелкие (напоминает известное «...вчера были большие и по три, а сегодня маленькие и по пять... ). Тогда, в 1983 г. УЗИ если и было, то не в нашем районе. И вот мы получили в семье такое чудо - близнецов. Новорожденные они до такой степени были похожи, что их даже перепутали однажды, так что не исключено, что у этих милых детей хотя бы раз за детство смена имени всё же произошла. Мне даже довелось какое то время побыть нянькой у них. Мать должна была выходить на работу, а в сад детей пока не брали, вот и приходилось то брату, то мне, то бабушке присматривать за малышами. И всё бы ничего, но уж очень мальчики были к матери привязаны - до такой степени, что могли плакать (* орать) весь день от ухода до прихода мамочки. Вот и тренировали мы их понемногу, чтобы привыкали хоть какое то время обходиться дома без мамы. Начали с того, что утром я перебиралась в комнату, где дети спали с матерью на одной кровати. Ей утром необходимо было на работу бежать. Я надевала на себя её ночную рубашку и ложилась рядом с детьми досыпать утренний сон. Дети спали тревожно, и предполагалось, что открыв глаза и увидев меня в знакомой ночной рубахе, дети не поймут, что я не их мать и продолжат спать дальше, а выспавшиеся они и капризничать будут меньше. Пару раз так и было, пока нас однажды не раскусили. Только я улеглась с малышами и за мамой захлопнулась дверь, в кровати рядом со мной началась возня, старалась лежать тихо, боясь пошевелиться. Вроде шевеление около меня прекратилось, я осторожно открыла один глаз и увидела перед собой два прекрасных глаза, внимательно разглядывающих мое лицо. Это был Михаил. Когда у него прояснилось, что я - не мама, Миша собрался было в одиночку и с чувством поплакать, и даже гримасу для этого соответствующую приготовил, но потом понял видимо, что одному не так громко будет да и не интересно. Он быстро перелез через меня, добрался до крепко спящего Владимира и начал его тормошить с подвыванием и криком: «Вовка, вставай, мама ушла!». Ничего поделать я в этой ситуации не могла - сон не доспала, детей не убаюкала, мать в ближайшие три часа не вернуть. Крик, да ещё и разнокалиберный на ближайшие пару часов был мне обеспечен. Вовка, сонный с полузакрытыми глазами и открытым ртом уже вовсю заголосил, Мишка на тон ниже, но тоже громко кричал и колотил кулаком по подушке. Когда обороты и децибелы были набраны и я поняла, что не усну уже в этой кровати даже в такой прекрасной ночной рубашке, как меня осенило - я стала громко петь. Изумленные дети замолчали и уставились на меня. Я продолжала, и о, чудо, они слушали и молчали. Слух у меня - это отдельная история, я называю его приходящим, потому что некоторые песни я пою неплохо, а некоторые - лучше бы не пела вовсе. Но тогда я пела всё, что помнила - от военно-патриотических до эстрадно-сценических, были в этом соло-концерте и песни собственного сочинения, жаль, что повторить не смогу. Через час моего горлопанства дети были одеты, умыты, причёсаны и накормлены, посажены на ковёр с игрушками и обложены по периметру ковра диванными подушками. Дальше можно было расслабиться и даже почитать книжку, вдвоём малыши играли спокойно, им всегда друг друга хватало. Голос мой слегка осип, но я могла бы тогда, если им опять вздумается покричать, стихи читать, спасибо школе! Забыла сказать, что мне тогда 13 лет было, а детям по 2 года. Люблю вас!