Недавно я пришла к мысли, что в формате ежедневных разговоров имеет смысл говорить обо всяком, что приятно удивило, поразило, восхитило, да и просто порадовало. А не наоборот.
Это не значит, что когда плохо, надо притворяться, что все хорошо.
Я не говорю про всем осточертевшее позитивное мышление и розовые очки. Я не говорю про тяжёлые нересурсные периоды и дни.
Я говорю именно про условную «точку ноль» — обычную ежедневную жизнь, где человеку «нормально» намного чаще, чем «очень хорошо» или «очень плохо». И вот в эти обычные дни надо рассказывать друг другу самое хорошее.
Потому что говоримое множится.
Я не знаю про особенности менталитета других стран, потому что не жила там, но у нас точно есть культ страдания. Все привыкли целыми днями говорить про вопиющую несправедливость, глупость окружающих, усталость от работы, пробки, склоки, обиды.
Ведь когда говоришь о чужом плохом или каком-то всеобщем плохом, то возникает ощущение собственной успешности: «Вот там плохо, а у меня-то всё и не так плохо». Или «Везде плохо, все так живут, я не в силах противостоять законам мироздания! Да, зарплата маленькая, я каждый день устаю и у меня нет увлечений, ничего меня не интересует, но все так живут».
И понемногу внутренняя планка качества жизни снижается.
Потому что любое наиболее часто проговариваемое неминуемо становится точкой отсчета нормы. И когда все время говорят про плохое, то плохое кажется нормальным. А нормальное - поразительным, из ряда вон выходящим, случайным чудом.
_____________________________________________________________________
Прошлой зимой я летала в родной город восстанавливать загранпаспорт. Самолёт час не мог вылететь, и мы просто сидели внутри. Было душно, неудобно, маленькие дети кричали от усталости. Приземлились мы поздней ночью, снега намело по пояс, и ни одно такси не соглашалось ехать до аэропорта.
Я уже готовилась, как буду рассказывать все эти чертовы перипетии Тусе, как только смогу до нее добраться. Но тут рядом стоящая девушка сказала: «Я вас подвезу». И сердце обожгло, как бы ранило, задело этой неожиданной добротой.
Когда мы вышли из здания аэропорта, эту девушку встречал отец с огромным букетом цветов. Просто потому что она прилетела.
И на сердце стало тепло и нежно.
И было так радостно ехать с ними по ночной дороге и болтать. Но в тоже время мне хотелось, чтобы уже поскорее можно было об этом рассказать! Невыносимо хотелось об этом рассказывать.
Про то, что для того, чтобы дарить женщине цветы (подруге, дочери, жене — неважно) не нужен праздник — достаточно, чтобы она была.
Что, чтобы подвезти незнакомого человека, не нужно быть таксистом, — достаточно быть человеком.
Что, чтобы любить своего ребёнка — повзрослевшего, незамужнего, уехавшего жить в другой город, передумавшего работать по специальности и решившего вдруг стать художником, он не должен быть ни удобный, ни послушный — достаточно того, что это ваш ребёнок.
И мне было так радостно, что предстоит рассказать своей подруге за ночным чаем именно об этом. Именно о чудесном и классном. Рассказать ей всю эту историю про помощь, про папу с цветами.
Потому что наиболее часто говоримое становится в нашем сознании нормой, исходя из которой мы принимаем решения и действуем каждый день.
И очень тоскливо, когда искренне удивляешься тому, что при подаче документов на загранпаспорт, на тебя не орали (потому что обычно в госучреждениях это происходит именно так). Или тому, что врач назначил лишь то, что действительно нужно для твоего лечения, а не играет в менеджера по продажам (потому что обычно это именно так).
Мы — поражённые, обескураженные добротой, привыкшие к грубости и равнодушию. Так вот, плохое — не норма. Но пока мы день за днём говорим только о плохом, оно кажется нормой. Потому что говоримое множится.
