В кармане ее серого пальто лежали две карточки. Желтый, потертый картон, исписанный чернилами, каждый из листов заверен витиеватой подписью и кроваво-красной печатью. Если кому-то из мирских выпала удача при жизни взглянуть на эти карточки, то он бы, по незнанию, не придал бы им особого значения. Толи пропуска в какое-то учреждение, толи картотека архивная. Фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес. А внизу последней строчкой жирным курсивом выписаны дата и время. И приписка совсем внизу: провожатая- Аглая Фон Мэйер. Возможно на этом бы взгляд случайного зрителя и зацепился бы. Уж больно странное сочетание, витиеватее подписи с печатью. Да чего только ни бывает в этом мире и к фантазии родителей госпожи Мэйер, решивших наделить свое чадо именем и фамилией разных национальностей, придираться не стоит.
Сегодня повезло, если в данной ситуации такое слово вообще применимо, оба адреса не только на одном острове, так еще и на соседних улицах. Аглая мысленно сделала книксен госпоже Фортуне. И тяжело вздохнула. Нелегкая у нее работа, вроде и благородная, но нелегкая. Как все барышни, она была сентиментальна в самые неподходящие моменты. Но за последние годы научилась держать себя. Сначала она давала волю эмоциям после «прогулки», а сейчас и вовсе-чувствовала себя чем-то сродни Ангелу. Она не задавалась, не возносила себя. От природы Аглая была очень скромной, и при жизни никогда не ставила себя выше остальных. Но годы, прошедшие на службе, наделили ее чувством собственного достоинства. Нет, не бог…ни коим разом. А вот Ангел, пожалуй. Петербургский ангел.