Иран — самая гостеприимная страна из всех стран где я был и одна и самых похожих на Беларусь: тоталитарная система и прекрасные люди живущие заложниками в её лапах. Когда мы въехали в Иран, даже по лицам людей было видно, что читать и писать тут умеют две с половиной тысячи лет уже как. Да, при всей похожести, в Иране объективно дела идут похуже. Ясно, что наша диктатура построенная на власти одного человека рано или поздно закончится, ведь люди не вечны, в Исламской Республике Иран диктатором, установителем правил и законов выступает сам Пан Бог со своей свитой, а дождаться кончины Бога не каждому дано. Так что у нас ещё относительно ничего, терпимо, ведь есть надежда.
В Беларуси запрещено высказывать свой протест публично. Даже если ты один выйдешь с плакатиком на площадь, тебя официально осудят за массовое мероприятие. В Иране же нельзя целоваться на улице, идти за руку, находится в одной компании лицам противоположного пола, если вы не муж с женой. Поэтому существуют временные браки, если парню, например понравилась девушка и он хочет с ней встречаться, то можно оформить брак на полгода-год, а если понравится продлить. Так, если тайная полиция схватит вас вместе, то уже можно не боятся положенных ударов палкой. Честно сказать, по возвращению в Беларусь, проходя через парк и видя целующиеся парочки, никак не мог понять, почему это ещё не запрещено.
Беларус может спокойно получить паспорт и свалить жить хоть в Берлин, хоть в Москву, хоть в Сан-Франциско, дома в Беларуси остаются либо неудачники, либо неисправимые романтики. Иранец же, чтобы получить паспорт должен отслужить 3 года в армии. Да и после этого, стран, которые захотят тебя увидеть немного: Турция, Армения, Малайзия и ещё несколько братских государств. Поэтому большинство вынуждено оставаться дома и как-то с этим жить. Тем не менее иранская эмиграция огромна, она живёт по всему миру и пытается, насколько это возможно, влиять на ситуацию дома. Если в Беларуси есть один польский Белсат, то для иранцев вещают десятки свободных тв-каналов на всякий вкус и цвет.
В Иране я не встретил ни одного человека, который бы похвалил режим, но тем не менее в каждом публичном месте, на всякий случай, будет висеть парочка портретов местных религиозных лидеров — аятол, той самой свиты, которая напрямую общается с небесным руководством и определяет дальнейший курс развития Исламской Республики. Что интересно, президенты в Иране меняются, проводятся выборы, ведётся агитация, в этом плане, это далеко не Беларусь. Но к сожалению, выборы ничего не меняют, направление развития остаётся прежним.
Удивительно, но молодёжь в городах почти поголовно говорит на прекрасном американском английском, это при том, что в школах и университетах этот язык никто не учит. «Как же вы выучили язык» — спросил я у одного иранского друга. «Мы выбираем один день в неделю и говорим дома только на-английском». Звучит почти невероятно, но это работает.
В Иране я влюбился в их прекрасные персидские ковры. Ни одна плазма в разрешении 8K не сравнится с персидским ковром. Ни в одной картинной галерее я так не кайфовал, как в иранском карпетшопе. Наверное, если делаешь что-то в течении тысячелетий, то у тебя получится дасканалая драгоценная вещь, которая не обесценится ни через год, ни через пять с выходом новой версии продукта.
В стране запрещён алкоголь, вплоть до смертной казни. Это кстати, ещё одна вещь, что роднит Беларусь и Иран — государство имеет право легитимно убивать своих граждан. Так вот, алкоголь запрещён, но каждый знает где его можно достать. Легендарный сорт винограда и одноименное вино «Шираз» нельзя официально попробовать в иранском городе Шираз, откуда оно родом, но вполне можно неофициально выпить в гостях, где в мягком диване есть специальное потайное место для хранения бутылки вина. Искусство шифроваться и скидывать шифры тоже наше общая тема. Вообще, подпольный алкоголь в основном одного вида — «алкоголь», некий самагон градусов 20-30, мутного вида, вкуса, с ужасным похмельем после. Но все так рады, если на вечеринке есть хоть чуть-чуть этого самого «алкоголя», это значит вечеринка получилась наивысшего класса.
В целом, всё что может произойти интересного в Иране, будет происходить за закрытыми дверями и матовыми стёклами окон частных домов и квартир. Тут девушки не носят обязательный хиджаб, зато с удовольствием красятся и надевают мини-юбки, тут можно увидеть белёсые коленки никогда не загоравших персов в шортах — публично их носить запрещено, тут все мечтают о свободе и другой жизни — всё как у нас, с поправкой на местный менталитет. Удивительным для меня оказалось то, что молодые люди живут в ногу со временем и любят те же вещи, что и мы: лайки в запрещённом фейсбуке, графити Бэнкси, песни DubFX, музыку Massive Attack. Там то же время, что и тут, те же люди, те же желания, надежды и мечты.
Вчера я написал иранскому другу, спросил, как ситуация. "Все говорят о войне. Но я надеюсь наши правительства не пойдут на усугубление конфликта." - ответил он мне, а сегодня с утра стало известно о ракетном обстреле американских военных баз, непонятно почему упавшему украинскому самолёту, новым виткам нарастающей ненависти.
Враг — это кто-то, чью историю ты никогда не слышал. И сейчас, когда с последними новостями, только и слышно, что военные проповеди, ревущие ракеты, нависающую над миром новую войну, я не могу забыть истории тех самых гостеприимных людей в мире, которые сейчас там и в любой момент могут быть стёрты с лица земли решением небольшой группы людей. И, самое страшное, завтра о них никто не вспомнит, ведь даже сейчас многим трудно вспомнить, как же правильно пишется: Иран или Ирак.
