ГОСТЬ ИЗ ПЕРЕУЛКА ТРУЖЕНИКОВ
«Вы к кому?» - спросила консьержка. Я назвал номер квартиры. - «Они дома. Поднимайтесь. 14 этаж» - «Спасибо, я здесь подожду». И я стал ждать: сейчас ко мне спустится Солженицын…
Сегодня мне живо вспомнился и этот короткий диалог, и то недолгое ожидание в парадном московской многоэтажки… Я расскажу лишь о некоторых деталях. Но они, как мне кажется, характеризуют русского писателя лучше, чем многие тома литературоведческих рассуждений.
… Это был август 1994 года. Солженицын только что вернулся в Россию. Его загородный дом еще строился. Классик временно жил в переулке Тружеников. Юрий Власов, тогдашний губернатор Владимирской области, решил пригласить нобелевского лауреата посетить памятные ему места – сельскую мезиновскую школу, где освободившийся политзек и ссыльный преподавал математику, деревню Мильцево, дом Матрены, героини его знаменитого рассказа… Он принял приглашение. Стал вспоминать, как можно железной дорогой добраться до Тумской через Черусти. При этом район называл не Гусь-Хрустальный, как принято, а Гусь-Хрустальненский. (И действительно, подумал я, читая тот первый факс от Солженицына - с точки зрения языка так будет правильней.) Вероятно, ему очень не хотелось ехать барином в чиновных лимузинах. В конце концов, мне, как пресс- секретарю губернатора, поручили привезти знаменитого гостя во Владимир на автомобиле. Выбрали самую скромную «Волгу» из административного гаража…
… Я увидел, что лифт вызвали на 14 этаж. 13-ый… 12-ый… Пока лифт опускался, мне вспомнилось, как десятью годами раньше мы, молодые литераторы, передавали друг другу десятую ксерокопию запрещенного «Архипелага ГУЛАГ» в коробке из-под вафельного торта. И созваниваясь, конспиративно говорили - «Как тебе тортик? Володе передай, он тоже хотел попробовать…». Мог ли я тогда, на излете брежневской эпохи, предположить, что десять лет спустя буду везти автора «Одного дня Ивана Денисовича» во Владимир… «Вы Андрей? Здравствуйте! Что же Вы не поднялись? Мы с Натальей Дмитриевной ждали. Хотели Вас чаем напоить». Какой же я был дурак! Вернее – вышколенный чиновник низшего звена, приученный ждать высоких персон в людской…
… Солженицын сел в машину. Поздоровался с нашим шофером. Записал его имя – «Сергей Васильевич» - в блокнотик, извлеченный из офицерской полевой сумки желтой свиной кожи. Все последующие дни он обращался к водителю только по имени отчеству и ни разу не ошибся…
… Договариваясь о поездке, Солженицын специально интересовался, где он остановится во Владимире. И настоятельно просил, чтобы его не селили в спецособняке для бывших партийных нынешних многопартийных бонз. А хоздепартамент как раз и планировал, как и подобает, разместить живого классика в апартаментах так называемого «объекта 01» - незаметного комфортабельного особнячка на въезде во Владимир, где останавливался в свое время президент Ельцин или любил, к примеру, скоротать время по пути из Нижнего в Москву губернатор Немцов. Александр Исаевич просился в общегородскую гостиницу. (Хорошее соседство – гений русской литературы и кавказские овощные дилеры с их озорными местными подружками). Но это не было рисовкой. Вечный оппозиционер, он не желал быть обласканным любой, хоть трижды новой и четырежды демократической властью. Поселили писателя в общежитии, правда, вполне респектабельном, подведомственном местному филиалу российской академии госслужбы.
… Было две больших встречи Солженицына с читателями – одна во Владимире, другая Мезиновском. В завершении каждой он раздавал автографы. Причем только на своих книгах. Но зато всем, у кого эти книги были на руках. «Это мой долг – говорил писатель, - я обязан поставить подпись под написанным мною». Подпись эта всегда была одинаковой: «Ивану Ивановичу Иванову. А.Солженицын». Он объяснил мне, что эта сдержанность – результат печального опыта. Были люди, которые называли себя его близкими друзьями, демонстрируя, как подтверждение, более - скажем так - дружеский автограф и клеветали на писателя.
… Александр Исаевич попросил меня просто прогуляться вместе с ним по городу. Без журналистов и экскурсоводов. Мы прошли лишь от Соборной площади до Золотых ворот. Не без труда. Его узнавали все. Реакция была самой разной. Один прохожий протянул чуть ли не обрывок оберточной бумаги для автографа. Несколько смущенно, но очень твердо писатель сказал: «Я подписываю только свои книги». Человек стал настаивать. « Я не могу. Поймите! Давайте… давайте я Вам просто пожму руку…»
Андрей Филинов