Павлу Петровичу до пенсии оставалось немного. Когда стареющий врач перестал устраивать молодое начальство городской клиники, его попросили либо уволиться по собственному, либо перейти на работу в отдаленную деревню, где ФАП был, а фельдшера не было.
Павел Петрович расписался где нужно, собрал чемоданы и сел на поезд, сначала в поселок Лычки, а затем, на попутках, в деревню Бариново. Это была тихая деревенька, с десятком старушек и парой дедов, доживающих свой век в покосившихся домиках. Из соседних поселений изредка приходили хмурые похмельные мужички, женщины с преддиабетом и растоптанными ногами, изредка забредали с отдаленной трассы побитые парни с ранениями, о которых просили не сообщать куда следует.
Брошенных домов в Баринове было предостаточно. Опустевшие, серые и дряхлые, они стояли вдоль улиц, поскрипывая ставнями. И вид у них был не зловещий, скорее, печальный.
Как и вся жизнь здесь.
Как то на четвертой неделе своего пребывания в деревне, аккурат в новолуние, осенним вечером Павел Петрович шел куда-то по улице, когда услышал хриплый оклик: «доктор! Помоги»!
Зов шел из глубины темного двора. Павел Петрович, неробкого десятка человек, подошел к проему двери и отозвался: «кто тут?».
- Помоги, плохо мне!
Показалось доктору, или голос звучал уже не так хрипло? Павел Петрович щелкнул зажигалкой, огонек осветил гору тряпья в углу, и на горе — молодую женщину, с распущенными волосами, в ветхой, истрепавшейся одежде.
- Ты кто? - доктор впервые видел ее в деревне, а ведь все были тут на виду, - ты откуда? С трассы?
Доктор подошел ближе, снова зажегся огонек. В глазах незнакомки Павел Петрович вдруг увидел любопытство и лукавство. Она внимательно и с надеждой всматривалась в лицо доктора.
- Что случилось?
- Грязнову скажи, чтоб пришел.
Павел Петрович метнулся к двери — до дома недалеко, принесет фонарь, осмотрит ее получше.
«Петрович, хороший ты» - шепнуло в спину.
Когда доктор вернулся с фонарем и осветил угол, то никого и ничего не увидел. Пол старого дома был чисто выметен. Лоб покрылся холодной испариной, ноги подкосились.
Павел Петрович осмотрел все в округе, но не найдя совершенно ничего, вернулся домой и выпил. Наутро доктор вспомнил о словах незнакомки. Грязновым был один из дедов Баринова, к нему Павел Петрович и отправился. Расказал все, без утайки. Чего скрывать — за сумасшедшего пусть и примут, так тут от тоски и одиночества все уж одичали. Скрывать нечего.
Старик, тряхнув головой, вдруг улыбнулся -
- Не забыла, знать, меня Марфа Степановна. Ведьму ты видел, доктор. Жила она в том доме. Я молодой был, сватался, да не сошлись мы с ней. Помогала людям, вроде тебя, вроде как доктор здешний. А разозлится — могла и порчу навести, не без этого. Умерла недавно, тяжело умирала, так ведьма же. Видать, плохо ей там, вот и явилась. Схожу на могилку, что ли.
Старик поднялся с места, заковылял прочь, но обернулся и добавил
- А то, что она девкой тебе явилась, это хорошо. Понравился ты ей. Приходила на тебя посмотреть, теперь помогать поди будет.
И с той поры в небольшом хозяйстве Павла Петровича все шло лучше, чем прежде. Пришлые не докучали, лекарства и прочее присылали исправно, деньги водились, дом стоял. Была в жизни какая-то легкость и надежда на лучшее.
И деревенский врач каждый год, осенью, ходил на могилку к Марфе Степановне, а потом и к старику Грязнову, и благодарил ведьму за незримое покровительство.