Порой из нехитрого дела, в обстановке массовой истерии поиска врагов, вырастали поражающие воображение своим абсурдом конструкции. Например, история красноармейца Силакова, который дезертировал со службы, но потом сдался властям. При этом дезертир поведал следователю, что намеревался ограбить почту ради финансирования террористической организации, но вот передумал, явился с повинной… Следователь решил дело раскрутить. «В НКВД к Силакову применили ”методы физического воздействия”, после чего изложенная им версия была кардинально изменена, - описывает дальнейшее В. Д. Игнатов в книге «Доносчики в истории России и СССР». - Теперь в качестве террористов фигурировали не только Силаков и его друзья, но целое воинское подразделение, из которого он дезертировал. Во главе ”организации” теперь стоял его командир, а целью заговорщиков было совершение террористических актов против членов правительства. Почти весь личный состав подразделения, от командира до водителей, был арестован, причем многие — вместе с женами. По ”делу” были привлечены также две сестры Силакова, его отец и старая больная мать». Попал под раздачу и дядя, который племянника видел лишь однажды, но при царе был унтер-офицером». Злополучный отставной унтер стал именоваться в деле «генералом царской армии». Вскоре вся тюрьма города Минска оказалась переполнена арестованными по делу Силакова. И ждала бы их всех печальная участь, но тут произошло падение Ежова…
Несчастных родичей, знакомых и сослуживцев Силакова допросили заново. Они далеко не сразу решились отказаться от своих подрасстрельных признаний… В итоге по немыслимому для того времени стечению благополучных обстоятельств дело кончилось именно тем, чем по идее и должно было кончиться: Силаков получил три года за дезертирство.